Дмитрий Вернидуб - Завещание Фродо

Шторм, словно испугавшись покойницкой брани усопшего, сошел на нет, открыв в небе лазоревые лагуны, в которых плескалось солнце. Ветер стал попутным и усердно дул в паруса, торопя и без того приближающиеся события.

- Тысяча акульих смертей! - негодовал старый Брю, высовываясь из пеликаньего клюва и пытаясь определить направление ветра. Призраку ничего не стоило сжаться до размеров яблока и залезть куда-нибудь подальше на время отдыха. Не увидев поблизости своего любимого ядра, загробный паромщик приказал Проглоту:

- А ну, гамак с ластами, хорони тебя лещ, напра-а-во! Ать-два, ать-два!

Привидение полюбило отдыхать в подклювном мешке пеликана. Брю с самого начала показалось, что на этом свете ему зябковато. А тут такая удобная кровать, да еще с грелкой. После операции по устранению пушечного заряда, в желудке Проглота тлел странный жар, не причиняя вреда самой птице. Правда, серой немного воняло, но для призрака это даже подходяще. Должно же быть соответствующее оформление!

Скользнув к лежащему у борта ядру, Брю вырос до нужного размера и пошел проверять судно.

Утренний бриз при хорошей погоде, на палубе парусника, может воскресить кого угодно, а не только привидение, специально собравшееся заняться делами на этом свете. Во-первых, паромщик очень переживал за своих друзей, и так хотел им помочь, что сбежал с того света, как только представилась возможность. Во-вторых, Брю надеялся выполнить поручение Стратуса Кронлерона, которого встретил после смерти. Впрочем, поручение это пока должно было оставаться в тайне.

Убиенный сразу узнал мага, хотя никогда и нигде не мог его видеть. Похоже, что тот даже поджидал паромщика, откуда-то узнав о его смерти. Но морской волк до того был потрясен продолжением собственного бытия, что больше ничему уже не мог удивляться.

- Проглоти меня кит, если я хоть что-нибудь в этом понимаю, - развел руками загробный Брю. - Но только вы, ваша милость, раз уж все про нас знаете, не дайте моих ребяток в обиду, подскажите мне, как и чего. А уж я им все передам в точности.

- Постараюсь, паромщик, постараюсь, - грустно улыбнулся дух мага. - Только смертным до поры до времени ничего не говори. Пусть заблуждаются. Их заблуждения - их спасение.

- Но ведь они в опасности! - удивился Брю.

- Ты рассуждаешь как смертный, - ответил Кронлерон и побрел в облаках, заложив руки за спину.

- Смертный - не смертный... - бурчал призрак. - Как все любят все усложнять! Ну помер ты на несколько веков раньше чем другие, так помоги советом! Эх, понять бы что полезней для моих ребятишек, так я бы и у последней дохлой пиявки совета спросил, скелет ей на камбуз.

- Не сердись на него, - сказал Мурс, и здесь сопровождавший своего учителя. - Он невыносимо страдает оттого, что не сумел удержаться в этом мире до появления своего приемника, такого, например, как ваш Виндибур. Стратус доверяет Олли. И Стратус все еще великий маг!

Нельзя сказать, чтобы у загробного Брю закончились все вопросы, но он мудро решил приберечь их на потом. Паромщик только спросил Мурса:

- А почему Кронлерон сам не может посетить землю?

- К сожалению, - отвечал Мурс, - дорожку обратно может протоптать только тот, кто оставил внизу свое сердце, и только в течение первого года. Ни справедливый гнев, ни кровная месть, ни благие намерения не открывают эти двери.

- Хрястни мое весло! - воскликнул Брю. - А кто выдает разрешение на выход?

- Никто не выдает, просто идешь, и все. Если у тебя уважительная причина, тебя выпустят.

- Еще какая уважительная, выплюнь меня могила! Как же мои ребятки там без меня? - сказал паромщик и почувствовал, как сердце, которого не было, тревожно екнуло.

Глава 2

Новая армия Мазлуса Горха

Местность, что была расположена между реками Серой и Из, там, где они некогда впадали в море, представляла собой невысокое, ровное как стол плато. Но этого хватило, чтобы здешние земли осталась незатопленными, и приютили сбежавшуюся отовсюду живность. Однажды лисы и шакалы греясь на весеннем солнышке после сытного набега на гнездовья береговых птиц, могли наблюдать следующую картину. В толще прибрежных вод замаячили три странных силуэта. Но это были не киты, как представилось сначала, а ни на что не похожие сооружения, которые в упряжках волокли огромные соможабые существа. У берега подводные колесницы всплыли. Усталые чудища сразу же погрузились в подобие спячки, застыв на одном месте и лишь изредка перебирая плавниками. Люки на кораблях распахнулись, и из них вышли похожие на людей существа. Одетые в синие сутаны пришельцы суетились и выгружали на берег какие-то бочки и тюки. Один из них, царственного вида в малиновой мантии, стоял особняком и внимательно осматривался. Наконец, заметив что-то, взмахнул рукой, и двое "синесутанников" побежали в указанном направлении. На скале был выбит замысловатый знак, похожий на падающую вниз птицу. Мазлус Горх, а это был он, послал уклистов проверить, цел ли тайник, который устроила в этом месте предыдущая экспедиция. В тайнике находился усмарил. В этот раз доставили новый запас.

Мазлус понимал, что его новой армии понадобится много волшебного зелья, и заранее побеспокоился о тайных хранилищах на материке. Предварительные переговоры с морками прошли успешно, и теперь предстояла личная встреча с их ханами. "Я вернусь в свой дворец позже, - твердил деспот, - только у меня будет гораздо больше земли. Время есть. Пусть эти выскочки думают, что победили, но вскоре они убедятся в обратном".

На этот раз бывший ученик Кронлерона приблизился к созданию заклинания для точной работы с силами природы. Горх клял себя за то, что упускал время, ежедневно занимаясь только укреплением своей власти. Ну, ничего, скоро он тоже сможет прицельно метать молнии и запускать смерчи.

Но и это было не самое главное. Мазлус умудрился добраться до святая святых - он экспериментировал с чувствами, и у него кое-что получалось. Пусть пока только с животными. Только пока... Встреча с верховными ханами черного народа намечалась к северо-востоку от этих мест. Предполагалось, что часть орды будет стоять у Гарденхалла, держа крепость в осаде с начала зимы. Морочьих ханов теперь осталось четверо: Мохрок, Глут, Туркан и Зруюк. Все они приходились друг другу братьями, и каждый отвечал за свою часть Орды. Старшим ханом считался Мохрок. Его голос был решающим. Но братья не всегда подчинялись ему, особенно Зруюк - самый младший. Иногда они совсем не могли договориться, и в ход шли кулаки и мечи их воинов. Раньше линию старшего хана всегда держал пятый брат - Карх. Но с тех пор, как его укокошил какой-то гном, согласия в ханском стане стало еще меньше. После урагана, посланного Горхом на земли морков и прорыва Худанбарского тоннеля, Орда устремилась на юг. Разграбив окрестности затонувшего Города-на-сваях, морки перешли через перевалы Сизогорья и разорили все, что не уничтожило наводнение.