Nik Держ - Кулаком и добрым словом

Старик впился немигающим взглядом в глаза витязя.

— Я видел как вы вошли в город. Ты, Тарган и двое его волхвов. Что случилось с вами дальше?

— Дальше? — переспросил старец. — Дальше было то, о чем я жалел несколько последующих сотен лет…

Тарган алчно разглядывал сокровища великого града — да с таким богатством ему покоряться даже ромейские базилевсы.

— Итак, — подвел итог Либерий, отрывая князя от созерцания груды драгоценностей, — я был прав! Вы все получили обещанное.

— А ты нашел свою чашу? — спросил ромея князь.

— Нет, но я точно знаю где она находиться, — ответил колдун, — в старой башне.

— Ты позволишь взглянуть на нее? — как бы между прочим спросил Тарган.

— Да, только прошу — не трогайте её руками! Я сам не знаю к каким последствиям это может привести!

— Я не буду её трогать, — пообещал князь, подмигивая волхвам.

Чаша действительно нашлась в самой верхней комнате башни. Она стояла возле окна на хрустальном пьедестале. На вид чаша была неказистой — грубо вырубленной из камня. Волхвы переглянулись, каждый из них почувствовал силу, что вмещала в себе эта неказистая посудина. Либерий осторожно приблизился к ней, протянул руки, однако коснуться чаши ему не дали — волхвы наложили на него заклятие неподвижности.

— Ты хотел меня обмануть! — громыхнул Тарган победно ухмыляясь. — Все богатства этого города дешевле грязи по сравнению с этой чашей. Если бы ты рассказал правду, может быть я и позволил тебе… Хотя нет, мало-ли чего тебе там возжелается! Прощай, червяк!

Тарган выхватил меч и взмахнул оружием. Чародей ничего не мог поделать с заклятием, наложенным волхвами, их силы превышали его собственные. Увидев блеск металла в руке варвара, Либерий мысленно потянулся к чаше с одним единственным желанием. И это желание было велико, ведь оно могло стоить ромею жизни…

— Чаша откликнулась, — продолжил рассказ колдун, — и исполнило желание.

— Какое?! — воскликнули богатыри.

— Я был вне себя, — словно оправдываясь сказал Либерий, — я приказал чаше всех убить! Князя Таргана, его волхвов и его дружинников. Но лучше бы я этого не делал! — горестно воскликнул колдун, обхватив голову руками. — Чаша завибрировала и выстрелила в воздух клубами дыма, затем она раскалилась до вишневого цвета и в ней, вы не поверите, возник призрачный лепесток первоогня! Да-да того самого Огня Творения! Солнце померкло, невесть откуда собравшиеся тучи пронзила чудовищная молния. Земля задрожала, потом взбрыкнула, словно необъезженная лошадь. Напоследок громыхнуло так, что я лишился сознания. А когда очнулся все выглядело так, как вы имели честь лицезреть — ни города, ни леса, ни войска…

Либерий замолчал, он выдохся — ему уже давно не приходилось общаться с живыми людьми.

— А ты почему не ушел? — недоумевал Дунай. — Ведь всех порешил, да и чаша у тебя осталась!

Ромей нащупал рукой кресло и тяжело опустился в него.

— Я пытался, но у меня ничего не вышло!

— Почему?

— Я не мог найти выход — дверь исчезла! Единственное окно, — колдун махнул рукой в сторону тяжелой портьеры, закрывающей его, — для меня тоже оказалось в некотором роде потеряно.

Колдун поднялся, шаркающей походкой подошел к окну и сорвал штору. Ворвавшиеся в окно солнечные лучи разогнали царивший в зале полумрак. Либерий закрыл глаза руками — он уже давно не открывал окно. Чаша все также стояла на хрустальном постаменте возле окна, но возле нее, словно в почетном карауле стояли трое — погибший триста лет назад князь Тарган и два волхва. Мертвые хранители чаши были подобны каменным изваяниям, глаза их были закрыты. Но стоило ромею подойти к ним поближе, как глаза хранителей распахнулись, и Тарган стоявший немного впереди волхвов, предупреждающе поднял правую руку.

— Стой! — глухим замогильным голосом произнес он. — Тебе дальше не пройти!

Колдун, не обращая внимания на слова стажа чаши, продолжал идти вперед. Глаза Таргана зажглись недобрым зеленым светом, волхвы стоявшие за его плечами вскинули свои посохи. С них сорвалось два огненных сгустка, ударивших колдуна в грудь. Они откинули старика к противоположной стене. Колдун стек по ней и кулем осел на пол. Добрыня кинулся к нему, но старик на удивление быстро оправился. Тряхнув головой, он поднялся на ноги без посторонней помощи.

— Здесь я кое-чему научился! — хитро произнес он, указав на множество книг и свитков, заполнявших небольшое помещение. — Но превозмочь силу чаши и её хранителей, — он кивнул головой в сторону троицы угостившей Либерия чувствительным ударом, — так и не смог! За столетия проведенные в одиночестве этой башне я много передумал — не нужна больше мне эта чаша! Чтоб ей пусто было!

— Слушай, а чего ты все это время здесь жрал? — неожиданно спросил Дунай. — Ты ж голодухи ноги давно должен был протянуть, лет так этак триста назад! А смотришься бодрячком…

— Дунай! — укоризненно останови побратима Добрыня.

— А чего? — не понял Дунай. — Пусть хоть гостей накормит, если может!

— А он прав! — колдун звонко хлопнул ладонью по лбу. — Давно с людьми не общался — отвык!

Старик что-то зашептал, поводил руками и перед изумленными богатырями на столе, поверх рассыпанных в беспорядке бумаг, возникло позолоченное блюдо с дымящимся горячим гусем. Следом за ним из ничего на столе появилась большая пыльная бутыль вина. Затем зажаренная на вертеле бычья нога, молочный поросенок с хреном, десяток карасей, осетрина — в мгновение ока на большом столе не осталось места.

— Вот это я понимаю, — радостно воскликнул Дунай, непроизвольно сглатывая слюну, — вот это колдовство! Ну, дед, удружил!

— Кушайте, гости дорогие! Соскучился я по людям! Вы уйдете — а я останусь, — горестно вздохнул Либерий.

— Так пойдем с нами! — предложил Добрыня. — Мы же сюда зайти смогли…

— А вот сможете ли выйти?

Дунай опрометью побежал вниз по лестнице.

— Тута дверка — никуда не делась! — донесся снизу его голос.

— Значит для вас она открыта, а для меня — нет выхода! — пояснил старец. — Сколько раз я смотрел на дверь с лестницы, но стоит мне приблизиться к ней — она тут же исчезает! Все дело в чаше! Она не хочет меня отпускать! Я узник этой башни на веки вечные!

Старик вцепился скрюченными пальцами в бороду.

— А если чашу вынести из башни? — спросил Добрыня.

— Как? После моего опрометчивого желания она не дается в руки!

Добрыня решительно шагнул к окну. Молчаливый страж вновь открыл глаза и вытянул вперед руку.

— Стой! Тебе не пройти!