Константин Протасов - Человек Вспоминающий

Я стою на коленях сейчас пред тобой, И, поверь, мне не жалко себя. Если я тебе нужен, сейчас ухожу, А ты остановишь меня.

Ты дай мне лишь шанс, один только шанс,

И я буду рядом всегда!

И будут петь птицы только для нас!

И я буду петь для тебя:

«Посмотри на меня, сделай так, чтобы я Утонул в твоих чудных глазах! Ты прекрасна, как ангел! Когда я с тобой, Я словно на небесах!»

Принц улыбнулся. Он не был подавлен — он ждал.

— Руртус! — послышался с улицы знакомый голос. И еще раз: — Руртус, это ты?

— Я здесь, — ответил принц негромко, но достаточно для того, чтобы можно было его услышать и определить, где он.

Слабый отсвет оконца закрыла тень.

— Ты здесь?

— Да, Рора. Ты одна?

— Не одна. Держись, сейчас мы тебя вытащим! Тень мгновенно исчезла.

— Рора! — Принц понял, что его уже никто не слышит.

Она была не одна, но Рурт не различил других шагов. Значит, с ней следопыты — они умеют действовать бесшумно.

Прошла минута. В доме послышались тихие звуки. С той стороны отодвинули засов, и дверь отворилась. Из темноты проема кто-то нырнул в комнату.

Когда Рурт различил силуэт, быстро приближающийся к нему, он понял, что видит не того, кого ожидал. Это была девушка, но не Рора. Одета она была не в прозрачную накидку, а вполне пристойный брючный костюм. Однако все же оказалась прелестницей.

Девица наткнулась на мертвое тело соплеменницы. Вся прелесть с красивого лица исчезла. Глаза оборотня засветились злобой, а из-под верхней губы показались длинные клыки.

— Что ты творишь?! — прошипела прелестница. — Умри!

Рурт ждал момента, чтобы повторить трюк с обручем и отправить оборотня к подруге по кровавому промыслу. Но прелестница, видимо, догадалась, как он достал Слайрию. Она не пошла на опасное сближение, осталась в полуметре от него. Девица поднесла ладонь к лицу, посмотрела на нее, и ногти на тонких пальцах значительно увеличились в длине — раз в десять.

— Теперь я королева прелестниц — Апалия Наилучшая! — торжественно зашипела она. — И Апалия Наилучшая решила, что тебе пора умереть!

Прелестница отвела назад руку, целя ему в живот. Такими когтями вспороть незащищенную плоть — простое дело.

Принцу нужно было выиграть время.

— Подожди!

Опасные когти застыли в считаных сантиметрах от живота.

— Что еще?!

— Тебе не следует меня убивать. Сейчас.

— Это почему же?

— А ты думаешь, для чего я отправил Пейринду на тот свет?

— Играешь со мной? — Прелестница снова отвела руку для удара. Она была не настолько глупа.

— Стой! Говорю же тебе, подумай!

— Не пытайся меня провести! Пора умирать! — злобно выкрикнула девица.

Дверь снова отворилась.

Наконец!

Прелестница не ударила. Учуяла запах противника, развернулась и метнулась к двери, занося когтистую руку для атаки.

Навстречу ей отправился меч Мануса, в темноте комнаты лезвие поймало отсвет оконца. Клинок вошел точно в шею Апалии, разрубив позвонок и войдя по самую рукоять. Прелестница захрипела, забулькала кровью и повалилась на соломенный пол, присоединившись к подруге.

В коридоре появился свет. Яркий поток его упал в комнату через открытую дверь и заставил Рурта, привыкшего к темноте, сощуриться. Он не сразу увидел фигуры входящих людей. Они переступили через Апалию Наилучшую, совсем недолго побывшую королевой прелестниц. Та больше не двигалась. Красиво лежала, как может лежать лишь поверженный враг.

— Спасибо, Манус, — только и осталось сказать принцу.

— Руртус! — Утолианка не дала следопыту возможности ответить.

Она обхватила обнаженное по пояс мускулистое тело, привязанное к деревянной колонне. Радостно посмотрела принцу в лицо и хотела поцеловать, но не стала, знала, что он будет против.

— Руртус, — повторила она спокойно и тепло. Она не отчаивалась, не теряла надежду до последнего — и вернула себе ставшего близким человека, нашла его в этой темнице.

Тем временем Маскерус освободил руки принца, принялся разрезать стягивающие тело ремни.

— Пожалуйста, сначала ноги, а не то упаду, — подсказал товарищу Рурт.

— Ах да, прости.

Маскерус опустился к ногам и перерезал стяжку.

— Мне вас не прощать надо, а благодарить!

— Ну что ты, друг, — отозвался Манус. Скользящий звук, и следопыт высвободил клинок из шеи мертвой девицы-оборотня. Он взял с пола пук соломы и вытер лезвие, но затем не стал опускать его в ножны, держа наготове.

— Мы чуть не опоздали… — тихо сказала Рора. Рурт посмотрел на девушку. Она уже отстранилась от него и теперь смущенно опустила лицо, стесняясь слишком откровенного проявления своей радости.

— И все же успели! — ободрил ее Рурт, потирая затекшие запястья.

— Да, успели…

— Нужно спешить, — вмешался Манус. — Руртус, ты в порядке?

— В полном.

— С нами еще двое следопытов.

— Они вернулись к выходу, — доложил Маскерус.

— Еще двое — это хорошо! — улыбнулся принц. Он немного размял ноги, натянул сапоги. Поднял порванную прелестницей рубашку и тут же откинул, решил ограничиться плащом, надев его на голый торс. В это время Маскерус нашел в соломе меч принца и вручил благодарному хозяину.

— Уходим, пора! — коротко и строго сказал Манус.

Рурт сразу понял, откуда взялся этот тон. Сейчас Манус был старшим.

— А где Набрус?

Принц совсем забыл о предводителе. Уже задав вопрос и увидев лица товарищей, он догадался: случилось что-то нехорошее.

— Уходим! Быстро!

Они покинули мрачную комнату.

III. Конец двойной игре!

9-й день Похода

Слушать это было нелегко…

В момент, когда хищники вырвались из клетки, на улице поднялась паника. С лошадьми следопытов и Роры что-то произошло — животные заржали и дружно повалились наземь, не желая больше подчиняться хозяевам. Только жеребец Руртуса рванул куда-то сквозь толпу, унося с собой всадника. Никто не успел заметить, куда именно.

Разбегающаяся людская масса, в ужасе пытающаяся спастись от тигров, оказавшихся на свободе… Тот, кто устроил засаду, лучше и придумать не мог. Плотное скопление людей и давка не позволили пешим членам отряда проследить за стремительно скрывшимся товарищем.

Манус помог Pope, которая упала вместе с обезумевшей лошадью и не сумела сразу подняться. Если бы не подоспевший следопыт, девушку могла раздавить толпа. Вдвоем они выбрались в тот самый переулок, куда унесся конь Руртуса вместе со всадником.