Антон Ермаков - Авалон:Хроники бессмертных

В одно холодное июльское утро, после очередного, только что прошедшего сильного дождя, когда зыбкая туманная дымка ещё не оформилась в пространство, а небо было цвета бирюзы, весь Авалон, в полном составе, снова держал свой путь к таким хорошо знакомым и ставшим уже почти родными стенам древнего замка. Вершина Расстегайны, убаюканная облаками и с трудом пробуждающаяся от ночного сна в первых лучах рассвета, словно склонилась над Карнимирией, неся свой вечный, неусыпный дозор за всем, что происходит в этом мире. Далекий купол Маханаксара — Зала Судеб одиноко серебрился от упавшей за ночь росы, окруженный величественными шпилями множества башен.

Антон и Евгений вышли к краю Кленового леса. Остальные, немного вялые и сонные, неспешно подтягивались за ними.

— Ах, какой тут воздух свежий! — Антон вздохнул полной грудью. — Никакой тебе суматохи, суеты. Никаких людей и машин. Только поля, леса, реки и горы. Полное спокойствие и умиротворение, которое…

— Наши надзиратели снова ждут нас у главных ворот, — сухо и недовольно перебил его Евген. — А это, видимо, значит, что сегодня наша тренировка опять отменяется.

— Не надо их так называть! — сделала замечание Настасья, стоя по правую руку от него. — Они никакие не надзиратели. Мы всё-таки не в тюрьме!

— Как обычно будем бродить по каким-нибудь комнатушкам, рассматривая безумно интересные псевдо-чудеса вроде пыльных книженций, — словно не слыша Насти, пробормотал Евген.

— Как старый дед ворчит! — Настасья несильно толкнула Женю в плечо. — Пошли уже.

Друзья стали спускаться в долину.

— Доброго вам всем утра! — беззаботно приветствовала их Сильфида, когда они подошли к воротам. — Не замерзли? Сегодня довольно прохладно. Ну что же — как мудро заметил Евгений — тренировки в этот раз не будет.

Евген ничуть не смутился, собираясь что-то ответить, но Настасья ущипнула его за локоть, и он промолчал, просто насуплено глядя на Сильфиду.

— Наступил особенный день, — сказал им Флавиус, — потому что именно сегодня будет подведен некий своеобразный итог всему. Всему, чему вы научились. Вы полностью освоили базовый уровень, назовем его так, и теперь перейдете к высшим разделам магии. Вы получите свободу во всем. Свободу, о которой многие из вас так давно мечтали (при этих словах Евген хмыкнул, чуть улыбнувшись). Способы и стиль вашего обучения разойдутся, потому что ваши способности, имея общую основу, корень всего, тем не менее очень сильно различаются по сути. Вы по-прежнему будете вместе, просто тренировки будут проходить в разных местах. Но, разумеется, в пределах этого мира. А теперь, для того, чтобы вы смогли беспрепятственно бродить в любых уголках замка и его окрестностях, мы должны организовать вашу встречу с Ивонном.

— Это ещё кто такой? — с некоторой опаской поинтересовался Слава, который всегда крайне настороженно относился ко всяким новшествам.

— Ивонн — Король Дварфов, — ответил ему Флавиус. — Вы обязательно должны познакомиться с ним, а он должен познакомиться с вами. И это, пожалуй, последнее из посвящений, которое вам предстоит.

— А не ходить к этому Ивонну нельзя? — недовольно осведомился Евген. — Я бы предпочел лишний раз потренироваться, совершенствуя свои способности, чем… — он позволил своему голосу мягко сойти на нет, как бы показывая, с каким презрением он относится к данной затее.

— Боюсь, что нельзя, — с легким нажимом ответила ему Сильфида.

Евген обернулся к Настасье: — Ну вот, а ты говорила, что мы вроде как не в тюрьме.

— Женя, прекрати! Что ты несешь! — Настино лицо начал заливать румянец смущения. — Простите его, ради бога! Иногда он сам не понимает, что говорит, — обратилась она к Бессмертным.

— Ничего страшного, — так же спокойно и невозмутимо, как и всегда, ответила Сильфида. — Вспыльчивость — не самое ужасное в человеке. Важно лишь вовремя остановиться, — она внимательно посмотрела на Женю. — Пойдемте.

Пончика снова пришлось оставить у порога, потому что им предстояло подниматься в горы, и совершенно глупо было бы тащить её туда. Медведица словно понимала, что не может их сопровождать, со смирением улегшись у ворот и лишь тихонько фыркнув Маше в лицо, когда она погладила её по голове.

И тогда друзья направились в Нифльхейм, следуя за своими проводниками, как и прежде, нескончаемое число дней до этого, навстречу новым, неизведанным тайнам и неразгаданным загадкам. На этот раз они практически сразу стали подниматься очень высоко через полые цилиндры примыкающих башен, отмеривая ногами бесконечные ступени, оставляя позади лестницы и галереи, коим не было числа. Маша с удивлением обнаружила, что она уже немного привыкла к внутреннему расположению комнат, к архитектуре замка, и, возможно, даже смогла бы найти отсюда выход без посторонней помощи. Каменные кружева коридоров теперь не казались ей невероятно запутанными, и, если уж не забираться в совсем дальние уголки, то вокруг было светло, уютно и не страшно.

Наконец они добрались до того места, где верхние уровни Нифльхейма вплотную примыкали к Зеркальным горам, соединенные небольшими, крытыми сверху мостами, с горными утесами. Малиновская раз или два глянула вниз, через перила, но тут же отшатнулась назад — она ужасно боялась высоты и совсем не думала, что они уже поднялись настолько высоко — далеко внизу виднелась огромная полусфера, будто пронизанная изнутри острыми иглами — купол Зала Судеб даже с такой высоты все ещё казался достаточно внушительным. Перейдя с вырезанных в живой породе ступеней на выдвинутое вперёд каменистое плечо горы, ребята какое-то время продолжали подниматься, виляя среди скальных уступов и осыпей щебня по узкому карнизу. С одной стороны от них была отвесная стена, а с другой — пропасть. Тропа была совсем неширокой, рассчитанной лишь на одного человека в ряд, и они, растянувшись длинной цепочкой, с осторожностью продвигались вперёд — на этот раз во главе отряда шла только Сильфида, а Флавиус замыкал шествие — на всякий случай. На самых опасных участках и извивах дороги по краю пропасти появлялись хлипкие парапеты, но они вряд ли могли считаться надежной защитой.

В итоге они забрались в горы так высоко, что достигли вершин черепичных крыш самых высоких из башен Нифльхейма — путники оказались на одном уровне с окнами и бойницами, и отсюда можно было без труда рассмотреть, что делается во внутренних комнатах. Окна были узкими и пыльными, и Маша успела только различить какую-то домашнюю утварь, а также кресла и шкафы, обернутые белыми полотнищами (так обычно делали в квартирах, когда куда-нибудь уезжали надолго, чтобы мебель не выгорала на солнце), прежде чем они двинулись дальше.