Глен Кук - Холодные медные слезы

Мы обнаружили весь комплекс зданий за ближайшей шеренгой деревьев. Самое крупное среди них – главная базилика Ортодоксов в Танфере. Оно не менее грандиозно, чем Четтери, но не имеет особого названия, не считая чего-то традиционного, вроде «Всех Святых». Мы с Морли нырнули в кустарник и стали припоминать все, что слышали о здешних владениях. Наши сведения оказались поразительно скудными. Мы сумели опознать только три из семи зданий – базилику и два строения, приютивших монахов и монашек. Эти последние особо отличились в разыгравшемся недавно скандале.

– Вон там, случайно, не семинария и сиротский приют? – спросил Морли.

– Ага. Похоже на то. – Таким образом мы определили еще два здания. Но что такое два оставшихся?

– По логике вещей где-то здесь должна быть кухня и помещение для кормежки всей этой оравы.

– Если только они не кормятся каждый у себя.

– Угу.

– Слушай, если бы ты схватил парочку женщин, ты бы стал их прятать в женском монастыре?

– Возможно. Если только у них нет тюремных камер или чего-нибудь в этом роде.

– Ага. Но я не припомню, чтобы ходили такие слухи.

Я не имел ни малейшего представления, что делать. Разве что обыскать весь комплекс, здание за зданием. Но эта мысль почему-то показалась мне не особенно удачной. Морли прав, я в самом деле сунулся в воду, не зная броду.

Кто-то крался по территории от тени к тени. В темноте трудно было разглядеть детали, но он подошел достаточно близко, чтобы мы сумели распознать в нем монаха.

– Пойдем за ним, – предложил Морли.

Эта идея была ничуть не хуже любой другой.

Я пустил Морли вперед, поскольку он лучше видит и тише ходит. Через минуту он выставил назад руку и тихонько остановил меня:

– Он осматривается, проверяет, не следят ли за ним.

Я замер. Еще через минуту Морли дернул меня за рукав. Не прошли мы и двадцати шагов, как Морли снова остановился и потянул меня в кусты.

Монах взобрался на боковое крыльцо здания, в котором мы признали женскую обитель. Это объясняло, почему он крался.

Он отстучал условный сигнал. Дверь открылась. Монах обнял кого-то и проскользнул внутрь. Дверь снова закрылась.

– Как думаешь, у нас этот фокус сработает? – спросил Морли.

– Если нас кто-нибудь дожидается.

– Давай проверим дверь.

Нам понадобилась секунда, чтобы выяснить, что дверь заперта изнутри на засов, и всего несколько минут, чтобы убедиться, что все четыре входа в здание закрыты. Нижние окна были забраны стальными решетками.

– Видишь, что получается, когда лезешь наобум, – пробормотал Морли.

Я не стал спорить. Я вернулся к боковой двери и отстучал код, которым воспользовался предыдущий посетитель.

Ничего не произошло. Мы с Морли вступили в оживленную дискуссию по поводу моей склонности к необдуманным действиям. Я не смог убедительно выступить в свою защиту. Когда Морли завелся до такой степени, что собрался уходить, я снова постучал в дверь.

И, к нашему изумлению, она открылась.

Мы разинули рты.

– Ты рано… – сказала женщина, но, увидев не того, кого ждала, осеклась и собралась кричать. Мы бросились на нее. Нам удалось соблюсти тишину. Мы затащили ее в маленький – около шести футов в длину и четырех в ширину – холл за дверью, освещенный единственной свечой на крохотном столике. Морли рывком захлопнул за собой дверь. Я оставил женщину ему, метнулся к одному концу холла, к другому, осмотрел оба коридора, но ничего не увидел.

Я вернулся к пленнице.

– Давай покончим с этим скорее.

Морли фыркнул.

– Сегодня сюда привели двух женщин, – сказал я монахине. – Блондинку лет двадцати с хвостиком и брюнетку – восемнадцати, обе очень привлекательны. Где они?

Монашка не желала участвовать в игре. Морли приставил ей к горлу нож:

– Мы хотим знать. И не прочь взять на душу грех убийства.

Теперь она не могла ответить, потому что до смерти перепугалась.

– Не упрямьтесь, и с вами все будет в порядке. Мы не хотим никому причинять вреда. Но если придется – не обессудьте. Вы знаете, о ком идет речь?

Морли коснулся острием ее горла. Монахиня кивнула.

– Знаете, где они?

Еще один кивок.

– Хорошо. Отведете нас туда.

– Мами мамых мемах, – донеслось из-под ладони Морли.

– Дай ей сказать, – распорядился я. – Если попытается орать, убей ее.

Это прозвучало убедительно, потому что Морли именно так бы и поступил.

– Светловолосую женщину устроили в доме для гостей. Другую посадили в винный погреб под трапезной. Это единственное место, где ее могли запереть, – объяснила монашка.

– Чудесно, – сказал я.

– Неплохо, – согласился Морли. – Вы умница. Теперь отведите нас к ним. К которой сначала? – Это мне.

– К брюнетке.

– Хорошо. Покажите нам, где винный погреб.

В этот момент кто-то постучал в дверь, вернее, тихонько поскребся.

– Сколько он будет здесь ошиваться? – прошептал Морли.

Монашка пожала плечами:

– Не знаю. Я никогда не пробовала его не пускать.

– И не опаздывали?

– Нет.

– Можно воспользоваться другой дверью, – предложил я.

Монахиня к этому времени успокоилась и стала сговорчивей. Она подробно объяснила дорогу.

– Пошли, – сказал Морли. – И тихо.

– У меня нет желания умереть. Зачем вы это делаете? Святые Отцы этого не потерпят. Они будут преследовать вас.

– У Святых Отцов не будет времени. Мы приблизили Час Разрушения. Мы вступаем во Времена Разрушителя. Всех еретиков поглотит бездна. – Я не сумел вложить достаточно страсти в свои слова, потому что они звучали крайне глупо, но я сомневался, что монашка настолько успокоилась, чтобы оценить интонацию. – Показывайте нам дорогу.

Она заартачилась. Морли посильней нажал на нож.

– Мы заберем этих женщин, с вами или без, – заверил я. – У вас только один шанс увидеть восход. Пошевеливайтесь.

Она вняла.

Мы вышли через вторую боковую дверь. Трапезная оказалась приземистым одноэтажным строением между женской и мужской обителью, позади главного храма. Семинария – еще один улей, набитый людьми, – располагалась за трапезной. Максимум удобства. Я спросил об остальных зданиях комплекса. Монахиня назвала конюшни и склад. Дом для гостей, сиротский приют и некоторые другие помещения, например, дома нескольких Святых Отцов (четверо из двенадцати жили в Танфере), были рассыпаны по уединенным уголкам парка. Я подумал о Церкви, засунутой в одну непомерную громаду Четтери. Какую обиду они, должно быть, таят на Ортодоксов, основавших целое городское поместье. Но если вы – номер второй, так оно обычно и происходит.

Мы добрались до трапезной без происшествий. Она была незаперта. Морли проворчал что-то насчет нашей медлительности. Рано или поздно охранников у ворот придут менять, и поднимется тревога.