Людмила Горбенко - Вооружен и очень удачлив

Он быстро огляделся, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Присел над телом старика на корточки. Резким движением распахнул плащ и…

Около городской стены. Утро

Огород вдовы Житковой по праву считался лучшим в квартале.

Кроме тривиальных редисок и морковок здесь росли такие заковыристые штуки, как цуккини, пастернак и баклажан, вызывающие повышенный интерес соседей. Правда, кроме соседей огородом очень интересовались вороны, воробьи и прочие пернатые гости. Специально для них, точнее, против них посередине было установлено пугало.

Завистливые соседки давно предрекали, что почти новый теплый плащ — слишком хорошая одежда для палки, торчащей среди сорняков, и его непременно стибрят.

Пани Житкова обиженно возражала, что сорняков у нее нет, и, кроме самих соседей, упереть плащ некому. Вряд ли птицы смогут утащить столь большой предмет одежды. К тому же пошитый из крепкого и тяжелого сукна.

Ну и что? Все-таки уперли!

Инспектор Кресс с лупой в руках обошел весь огород. Сапоги глубоко проваливались в жирный чернозем, превратившийся под проливным дождем в жидкую кашу.

— Птичьи лапы, еще птичьи лапы… нет, пани Житкова! Ничем не могу обрадовать, дождь смыл почти все следы! Ваше имущество, скорее всего, сдуло ветром и унесло в реку. По осени всплывет, ждите. Сэми, приготовь блокнот. Будем составлять рапорт.

— Но как же? — Глаза пани наполнились слезами. — Он был так хорошо закреплен! Может, еще попытаться? Допросить свидетелей?

— Допросить свидетелей? — Инспектор досадливо скривился. Эти новые веяния его стажера Наоко, кажется, заразная штука. Уже и до простого народа докатились. — А какие у вас свидетели? Вороны? Простите, уважаемая пани, но их показания не могут быть засчитаны.

Сэми и уголовный художник подобострастно захихикали, но золотоволосая вдова только всхлипнула, не оценив шутки, и этим невольно затронула слабую струнку в душе инспектора. Несмотря на жестокую специфику работы, женских слез Кресс не любил.

— Ну что вы, пани! Что вы!

Вдова захлюпала носом с удвоенной силой.

— Вот что, милая, — не выдержал Кресс, беря пострадавшую пани за круглый локоток, — исключительно из уважения к вам, мы все же составим углеробот похищенного имущества. Опишите плащ на словах, а наш специалист зарисует. Вы только подробненько, с деталями. На каком боку карман, где хлястик, где прореха и тому подобное. Поняли?

— Поняла, — обрадованно сказала пани Житкова, утирая слезы.

— Только не пойму, зачем вам это нужно, — честно признался инспектор. — Если бы что ценное пропало, а то так, тряпка с пугала!

Пани Житкова подбоченилась и сдвинула брови.

— Тряпка? — спросила она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Это память! Память о моем покойном муже!

— Хорошо-хорошо! — попятился Кресс. — Но тогда зачем же вы, уважаемая, эту память на огороде выставили? Хранили бы в доме. Как все.

— Потому что он там как живой стоя-ал, — всхлипнула пани, и подбородок ее снова затрясся. — Выгляну, бывало, за окошко — а там мой Жуни-ик! Стои-ит… шатается… птиц отгоня-ает! Будто и не умира-ал…

— А как же… — начал было Кресс, но Сэми деликатно подергал его за рукав.

— Покойный пан Житков и при жизни нечасто дома бывал, — шепотом сказал он. — Очень любил с соседом сидеть на огороде и пробовать наливку. У кого лучше. И закусывали тут же. Пани Житкова для него и развела эту экзотику, чтобы, не отходя от грядки, — сразу в рот.

Кресс понимающе кивнул.

— Что же, дорогая пани. Раз такие дела, будем составлять углеробот. Художник по вашим словам все нарисует. А вы уж пока, не сочтите за труд, опросите соседей, может, кто видел из окна, как плащ пропал?

— Вы говорите, что следов нет? Тогда взгляните сюда! — Высокий голос стажера Наоко перекрыл спокойный баритон Кресса. Над забором показалась взъерошенная темноволосая голова. — Это улика! Надо срочно отправить этот предмет в лабораторию на исследование!

— Что за предмет? — вскинулся Кресс, досадуя на собственную невнимательность. Как его угораздило пропустить улику?

— Вот! — Наоко отряхнул и гордо протянул инспектору что-то твердое, желтоватое, похожее на осколок кости.

— Да это же мусор! — отшвырнул находку Кресс. — Наоко, мама не учила тебя в детстве, что нельзя подбирать с земли всякую гадость?

Сэми захихикал.

— Стажер, я тебя умоляю, умерь активность! У нас уже выполнен план по задержанию преступников, Солли сидит. Если хочешь реально помочь следствию, то хотя бы не мешай!

Наоко насупился.

— Пан Кресс! — выкрикнули от забора. — К вам вестовой от Наместника!

— Свят-свят, — пробормотал инспектор. — Что стряслось? Пусть подойдет.

Молодой человек в форме вестового проковылял по мягкой земле огорода и, протянув послание, замер.

— Плохи дела, — мрачно доложил Кресс стажеру, пробежав глазами письмо.

— Что такое? — прижал руку к горлу Сэми.

— Только что на глазах Наместника исчезла Куриная Лапка.

— Старая ведьма вылетела в трубу? — почти утвердительно выпалил Сэми.

— Нет, — с некоторым сомнением откликнулся Кресс. — Пан Наместник утверждает, что села в кресло и испарилась как дым.

Вестовой наклонился к самому уху инспектора и зашептал.

— Еще одна пикантная подробность. — На щеках инспектора заиграли желваки. — Вместе с Куриной Лапкой исчез ботинок пана Наместника. Есть шанс заработать звездочку. Наоко, ты с нами?

Когда бригада уголовной стражи дружно укатила в служебной карете с синими фонарями на крыше, стажера в ней не было. Несмотря на усилившийся дождь, Наоко еще раз обошел огород, нашел костяной осколочек, выброшенный инспектором и, бережно завернув его в тряпицу, спрятал в карман.

Город. Восточный квартал. Дом Чайхана

— Оскар, хабиб, когда ты заплатишь выкуп?

Этого вопроса дипломат ожидал как смертного приговора.

Проклятый племянник по-прежнему сидел в Башне, стоически храня свою тайну, карета с вещами «сгорела» при пересечении границы, а денег стало даже меньше, чем было.

Припертому к стене столь тяжелыми обстоятельствами Оскару пришлось отвлекать Чайхана новой байкой. Туманные представления обывателей о буднях дипломатов здесь пришлись как нельзя кстати— Оскар по секрету поведал Чайхану (исключительно как будущему родственнику), что ему необходимо кое с кем встретиться для передачи письма. Инкогнито.

Чайхан уважительно зацокал языком — иностранное слово произвело на него правильное впечатление — и осторожно осведомился, не опасно ли это. Дальше все пошло как по маслу.