Джеффри Лорд - Раб Сармы

Нет, подумал Блейд, сейчас не время выяснять отношения. Это показалось бы весьма странным Эль Калу и Канде. Особенно Канде.

Его двойник вытащил из-за пояса трубку, набил ее местным табаком и прикурил от длинной свечи, горевшей в бронзовом шандале рядом с диваном. Несколько раз глубоко затянувшись, он выпустил облако ароматного дыма, попахивавшего ладаном.

— Здесь я стал выходить из образа, — сказал русский, махнув трубкой в сторону Блейда, — Я многого не мог позволить себе дома, братец. Даже во время отпуска не расслабишься! Я всегда жалел, что ты куришь сигареты. Весьма неудобно для человека, который любит побаловаться с трубкой,

Его английский был безупречен; голос казался голосом самого Блейда. Несомненно, он трудился долгие годы, добиваясь полного сходства со своим аналогом. Любопытная профессия, подумал Блейд, подделываться под другого человека!

У него не было времени, чтобы привести мысли и чувства в порядок перед этой встречей. Когда путники в сопровождении отряда моуков прибыли во дворец, Пелопса, Шефрона и Зену сразу куда-то увели; Канда, еще раз заверив Блейда, что они будут в безопасности, исчезла. Разведчика отправили в купальню, поручив заботам дюжины прекрасных и совершенно нагих девушек. Его вымыли, причесали, натерли душистым маслом, проводили в этот сумрачный покой и оставили одного. Затем открылась дверь, и в комнату вошел русский.

Теперь его братец Джеймс сидел напротив, с наслаждением посасывая трубку. Казалось, он искренне рад обрести на чужбине близкого родственника.

— Отвлекись от грустных дум, парень. Расслабься! — Блейд вновь услышал знакомый голос. — Садись, нам есть о чем потолковать. У меня немало вопросов к тебе, да и ты, думаю, не прочь узнать кое-что, — Джеймс затянулся и выпустил колечко сизого дыма. — Тебе ничего не грозит, даже наоборот — в силу некоторых обстоятельств, мы — союзники. Понимаешь?

Блейд натянуто улыбнулся.

— Нет, не понимаю. До сих пор я не числил тебя среди своих друзей.

— На Земле я сказал бы то же самое. Но мы находимся в ином мире, и я не собираюсь с тобой враждовать… Ты мне нужен, потому что лишь от тебя я могу получить необходимую информацию. Видишь ли, я не представляю, где очутился и что надо сделать для возвращения, — он опустил трубку и посмотрел прямо в глаза Блейду. — Если говорить откровенно, ты — моя единственная надежда, братец. Как иначе я попаду домой?

Блейд снова уселся на пуфик, расправил на коленях халат.

— Боюсь, что не смогу тебе помочь, — он сделал паузу. — Скажи-ка, у тебя иногда побаливает голова?

Двойник потер виски.

— Случается. Но не очень сильно. Это что-нибудь значит?

Все же между нами есть разница, понял Блейд. Она коренилась глубоко, на уровне нейронных связей мозга, но в ее существовании сомневаться не приходилось. Этот человек обладал чем-то вроде ментального щита, естественного или благоприобретенного; как бы то ни было, Лейтон не мог вытащить его отсюда по собственному желанию.

Еще Блейд думал о том, что нельзя верить ни единому слову двойника — что бы он ни говорил сейчас или в будущем, хотя иногда его речи могут казаться вполне искренними. Мир между ними невозможен! Воспоминания о хирургическом столе в старой конюшне еще не успели остыть.

Он усмехнулся и пояснил:

— Боль — признак того, что нас ищут и пытаются вернуть назад.

Вернуть его, настоящего Блейда! Двойнику предстоит остаться тут, в Моуке, живым или мертвым. Блейд знал, что последнее более предпочтительно.

Русский кивнул:

— Так я и думал. Знаешь, до того, как попасть в «Дубль» и стать твоей тенью, я занимался кибернетикой. Странная у меня теперь жизнь… и я бы не сказал, что получаю от нее удовольствие. Трудно забыть самого себя, — он снова поднял на Блейда потемневшие зрачки. — Сейчас я больше англичанин, чем русский, хотя родился в Минске и на самом деле меня зовут Григорием… Да, Григорий Петрошанский, так меня звали! Кто бы поверил, взглянув на меня теперь! — он горько рассмеялся.

Блейд наблюдал за ним. Спокойствие, спокойствие и еще раз спокойствие! Надо взять ситуацию под контроль… Но как? Придушить этого парня прямо сейчас? Без шума не обойдется, двойник не слабее его самого… Да еще эти моуки! Он находился в их стране, в их городе и в их власти. Блейд вспомнил о телах преступников, распятых на стене у городских ворот, и решил не применять сильнодействующих средств.

Была еще и Канда. Неясно, что связывает ее с русским… Как минимум, постель, но не исключены и более теплые чувства. Пока что она не разобралась, кому отдать предпочтение, и сильно обидится, потеряв возможность выбора.

Нет, подумал Блейд, еще рано выпускать когти. Играй, парень, играй! Играй искусно, используя коварство, хитрость и знание! Состязайся с этим человеком, со своим отражением — обман за обман, хитрость за хитрость, ложь за ложь, коварство за коварство. Это единственный путь! И самый безопасный. Жди своего часа, спокойно, терпеливо. Словно кошка, которая охотится за воробьем.

Словно прочитав мысли Блейда, русский произнес:

— Нам надо выработать какую-то договоренность, старина. Заключить перемирие. Поверь, я не собираюсь тебе пакостить. Это выглядело бы довольно странно — после всех моих причитаний о бедном любимом брате! Нет, можешь не беспокоиться за свою голову, — он снова набил трубку, поднес ее к пламени свечи, затянулся. — Наш шеф, Эль Кал, — абсолютный монарх и совсем не глуп. Жестокий, как хорек! Кое-что я здесь уже повидал. Знаешь, он может вполне благожелательно беседовать с кем-нибудь из своих подданных, а потом этак легонько проведет пальцем по горлу… и все! Через пару минут голову подданного приносят на блюде.

Что ж, обычное дело, решил Блейд. Он находился не в Букингемском дворце, и в общем такая ситуация его вполне устраивала. Получалось, что у него еще есть время поиграть с противником в кошки-мышки.

Он встал, подошел к дивану и протянул руку.

— Думаю, ты прав, братец. Ты нужен мне, а я — тебе. Ты неплохо тут устроился и прекрасно разбираешься в тонкостях местного этикета. Мне же еще предстоит это освоить. Так что предлагаю союз.

Они обменялись рукопожатием. Глаза их встретились, и разведчика охватило странное ощущение — будто он заглянул в собственную душу. Жутковатое чувство, но он знал, что Джеймсу-Григорию приходится не легче.

Русский ударил себя кулаком по колену.

— Вот и отлично! А теперь, раз уж я лучше знаю местный этикет, мы соответственно отметим это дело.

Он подошел к массивной, обитой кожей двери, усеянной медными шляпками гвоздей, открыл ее и три раза хлопнул в ладоши. Почти сразу же в комнате появилась юная девушка в полупрозрачном одеянии, и при ней — поднос с большим кувшином и двумя бокалами. Русский кивнул девушке на столик возле дивана, и, когда она, опустив поднос, шагнула к двери, положил руку на ее обнаженное плечо.