Мэгги Фьюри - Сердце Мириаля

— Ох-ох, прошу прощения, леди Серима! — фыркнула экономка. Когда она с оскорбленным видом удалилась, все еще ворча что-то себе под нос, Серима пересела в удобное кресло у очага и закрыла лицо руками, вновь предавшись размышлениям о своих заботах. Как бы тщательно и часто ни проверяла она счета и отчеты, результат неизменно выходил один. Торговля приходит в упадок, и если только какое-нибудь чудо вскоре не прекратит убийственные дожди, вся коммерческая система Каллисиоры, которая создавалась и сохранялась столетиями, рухнет окончательно.

— А когда прекратится движение товаров по стране, в дело двинутся армии, — вполголоса пробормотала Серима. По спине пробежал ледяной ручеек страха. Ее ждет не только разорение — распад и гибель всей Каллисиоры.

Марута постучала в дверь кабинета — нарочито громко, словно давая понять, что намерена дуться до утра, а то и до конца недели.

— Вас, леди, хочет видеть какая-то женщина. Кто такая, не говорит, и вся закутана в черный плащ, так что и лица не видно. Разговор у нее, правда, не простецкий, и она говорит, что это-де вопрос жизни и смерти. Мне привести ее или пускай Пресвел вытолкает ее взашей? Ежели хотите знать мое мнение…

— Твоего мнения никто не спрашивает!

К ужасу своему, Серима поняла, что визжит, как базарная торговка. «Нет, право, — подумала она, — Маруте давно пора удалиться от дел. Тогда я могла бы нанять новую экономку, которая будет относиться ко мне более почтительно». Серима сделала глубокий вдох, стараясь сосредоточиться на деле. Посетитель в такой поздний час вряд ли придет из-за пустяка.

В ней проснулось любопытство.

— Я приму эту женщину, Марута. Куда ты ее проводила — в гостиную? Очень хорошо, но все же кликни Пресвела, и пускай на всякий случай постоит за дверью. Если что не так, я позову.

Притворившись, что не заметила неприязненного взгляда экономки, Серима застегнула ворот коричневого бархатного платья — она расстегнула ворот, увлекшись работой, — и проворно зашагала к лестнице.

Почему-то ей казалось, что загадочная гостья должна быть выше ростом. Серима шагнула в гостиную — и остановилась в дверном проеме, опираясь рукой о косяк. Отчего-то ее охватила оторопь при виде коренастой фигурки, закутанной, к вящему удивлению Серимы, в чересчур просторный и длинный солдатский плащ.

— Да закрой ты эту проклятую дверь! — Голос гостьи был низкий, охрипший, но, несомненно, женский и странно знакомый. Ошеломленная, Серима подчинилась. Она вошла, и массивная дверь гулко захлопнулась за ее спиной. Лязг вошедшего в паз засова прозвучал так резко, словно этот звук разом отсекал все ее прошлое и Серима, со всеми ее мыслями, планами и тревогами, шла навстречу неведомому будущему.

— Ну не стой же ты, как полоумная! — резко бросила женщина. — Помоги мне избавиться от этого чертова плаща. Ну же, Серима, пошевеливайся, ради всего святого, одна я не управлюсь. У меня заняты руки, и я не могу торчать здесь всю ночь.

И тут Серима узнала этот голос.

— Гиларра? Это ты? Во имя Мириаля, что ты затеяла? Она метнулась к гостье, проворно расстегнула нехитрую бронзовую застежку плаща — и ахнула, увидев, что суффраган, растрепанная и красная от натуги, держит на руках спящую девочку.

— Она не проснется, — негромко проговорила Гиларра. — Мне пришлось напоить бедняжку снотворным.

Она уложила темноволосую девочку на покрытую вышитым покрывалом кушетку и выпрямилась, шумно и облегченно вздохнув.

— И почему это дети всегда тяжелее, чем кажутся с виду? Серима, потерявшая дар речи, остолбенело смотрела на ночную гостью. Суффраган вскинула онемевшие руки над головой, помахала ими, энергично растерла. Все это время девочка даже не шевельнулась — не разбудил ее и резкий, громкий стук в двери.

— Я принесла горяченького чаю, леди, — фальшиво сладким голоском пропела Марута, — для вас и вашей гостьи.

Гиларра беззвучно ахнула, глаза ее округлились от ужаса.

— Прогони ее! Нельзя допустить, чтобы меня узнали!

Мириаль милосердный, подумала Серима, что же это творится нынешней ночью в Тиаронде? И ответила вслух таким же приторным тоном:

— Оставь поднос с чаем за дверью, Марута. Я его потом заберу.

— Ну-ну! — недовольно проворчала экономка. — Все когда-нибудь происходит в первый раз…

Из-за двери донеслось слабое звяканье фарфора — поднос поставили, причем без особых церемоний, на столик в коридоре. Затем наступила долгая тишина:.

— Довольно, Марута, — жестко бросила Серима. — Ступай.

— Ха! — фыркнули за дверью, и экономка, нарочито громко топая, удалилась.

— Как видно, даже быть главой Торговой Ассамблеи и Консорциума шахтовладельцев недостаточно, чтобы укротить своих слуг, — заметила Гиларра, заметно расслабившись. Отойдя от спящей девочки, она остановилась у очага и протянула к жаркому огню закоченевшие от холода пальцы. — Может, ты и впрямь принесешь чаю, душенька? Я, признаться, совсем выбилась из сил.

— Как пожелаешь. — Серима, уже вконец обозленная самонадеянностью Гиларры, тем не менее сдерживала свою злость, хотя всегда ненавидела тайны. Способность сохранять хотя бы внешнее спокойствие не раз сослужила ей службу в нелегких стычках с хитрыми и умными противниками. Притом же любопытство в ней уже начало брать верх над раздражением. С какой это стати Гиларра, после стольких-то лет, решила вдруг заявиться в ее дом? Когда-то, учась в школе в Пределах, они были подругами. По причине, которой Серима так и не смогла постичь, Гиларра, будучи на несколько лет старше, взяла под свою защиту одинокую и застенчивую дочку торговца. Впрочем, шесть лет разницы все же дали о себе знать, и когда Гиларра, с рождения призванная стать суффраганом, окончательно приняла на себя все блага и обязанности своего чина, она понемногу отстранилась от младшей подруги. Серима, изнывавшая от тоски и гнева, всегда подозревала, что виной всему был не кто иной, как Заваль.

Открыв дверь гостиной, чтобы забрать поднос с чаем, Серима заметила, что в тени у подножия лестницы переминается Пресвел. Строгим жестом она велела помощнику удалиться, и тот, помедлив, с явной неохотой подчинился. По его недовольной физиономии Серима заключила, что Марута велела ему, стоя на страже, подслушивать то, что происходит в гостиной.

Вернувшись, Серима налила чаю себе и Гиларре и уселась напротив суффрагана.

— Итак, — сказала она твердо, — я жду твоих объяснений. Гиларра глянула на нее, затем на спящую девочку.

— Серима, — сказала она, — я хочу оказать тебе услугу. И, пользуясь ошеломленным молчанием Серимы, торопливо продолжила:

— У тебя нет времени на мужчин — не только в прямом смысле, потому что ты трудишься и днем и ночью, но и в переносном смысле, потому что не желаешь, дабы невежа супруг совал нос в твои торговые дела. Однако же, душенька, при этом ты забываешь о своем будущем — поразительная близорукость для такой умницы!