Инна Живетьева - Рунный след

За тонкими стенками послышался конский топот, голоса. Отец идет! Мальчик торопливо утер лицо, приподнял ткань и выскользнул через заднюю стенку шатра, ободравшись о росший впритык куст. Никого видеть не хотелось, и он заполз под колючие ветки, словно в шалаш.

Разговаривали уже в шатре. Отец пришел и… Натан все-таки приехал! Рик скривился. Сэта он не любил. Когда тот смотрел на него в упор, как на мешающегося на дороге щенка, у наследника мурашки по коже бежали.

Отец чем-то недоволен, Рик слышал это по голосу. Натан отвечал с усмешкой, наверное, посторонних не было, раз позволял себе такой тон. Мальчик стиснул кулаки: ну сейчас его князь на место поставит, не будет сэт зарываться! Но Отин заговорил тише, примирительно. Голоса стали ближе. Наверное, сели рядом с задней стенкой шатра.

— Ларс, ну как ты мог подумать, что за подобным идиотизмом стою я! — говорил Натан. — Я рассчитывал на большее уважение с твоей стороны. Связаться с дураками! У одного молодой гонор взыграл, другой что-то доказывать ринулся. Да я бы получил все, что нужно, в тот же вечер. Резал бы их по очереди, и все дела. Нет, я в такие игры если бы и залез, то по-умному.

— Но если подвернулся родственник-энтузиаст, тэм Максум, так почему бы не воспользоваться, не так ли?

Рик от удивления вздрогнул и задел макушкой ветки. За шиворот посыпалась труха, но мальчик не обратил внимания: в шатре был Дмитр!

— Князь, вы можете допросить меня с ведуном! — засмеялся Натан.

В шатре замолчали. Рик старался даже не дышать.

— А почему бы нет? — задумчиво спросил Дмитр. — Лотий будет молчать. В крайнем случае, его можно будет и совсем заткнуть.

— Нет, — бросил князь сквозь зубы. — Тогда еще нужно было язык за зубами держать! Какого лешего ты сболтнул?!

— Ну-ну, потише, Ларс, — снова засмеялся Натан. — Что поделать, если я догадался.

— Еще бы тебе не догадаться, — в голосе князя хрустнул лед. — Твои люди такое без приказа не совершили бы. А ты приказ не отдавал.

— Конечно, смерть Элики была мне невыгодна, ты сам это прекрасно понимаешь!

«Элики»?! Мама! Рик вытащил из-под рубашки цепочку. Отец запретил брать с собой в корпус вещи из замка, и больше всего мальчику не хватало медальона с портретом матери. Но сейчас он не взглянул на рисунок, зажал во вспотевшей ладони.

— Элики? — зашумела ткань, и эхом отозвался голос Талема. Тишина зазвенела, Рик кожей почувствовал напряжение, скопившееся в шатре.

— Я же сказал страже никого не впускать! — взвился окрик князя.

— Наверное, они решили, что княжеский ведун имеет право пройти.

— Да я их… — Дмитр выругался, переходя на совершенно непотребные словечки.

— Ну что же. Вот у нас и будет допрос с ведуном, — решил князь. — Дмитр, но если ты потом Талема хоть пальцем тронешь, хоть намеком приказ отдашь…

— Слушаюсь, князь, — почтительно отозвался тот, даже не верилось, что полминуты назад грязная брань лилась из его губ.

Громко хмыкнул Натан и тут же осекся. Понял, видно, что князь не шутил.

— Талем, ты хороший ведун и должен был почуять, что я неспроста молчу об Элике и запретил допрашивать сэта Натана, — начал князь. Говорил он неторопливо, словно оттягивал неприятное признание. — Дело в том, что, хоть заговорщики и не были замешаны в ее смерти, но Натан знал, кто приказал убить княгиню.

— Что значит — «заговорщики»? — вмешался сэт, — Не нужно меня вот так причислять к ним, князь! Еще ничего не доказано.

— Замолчи. Так вот, приказ убить Элику отдал Дмитр.

— Тэм? — в голосе Талема была растерянность.

«Мама!» — Рик рванул цепочку так, что она врезалась в шею.

— Да, он специально привел в замок ратника, которого там никто не знал.

— Но зачем?

Княжич скорчился на земле, с трудом глотая раскаленный воздух. «Мама!!»

— А что еще оставалось делать? Вы были тогда слишком молоды и не понимали, к чему привел их брак по любви, — заговорил Дмитр. — Сизелия в грош не ставила княгиню, оскорбленная тем, что пренебрегли их невестой. Мариин шептался, что князь взял жену из горных — ишь какая черноглазая да чернобровая. В Стальном то же самое подхватили горные племена и устроили бунт, требуя от Сантина привилегий. Даже наследника не хотели признавать соседние княжества! Я сделал это ради Семиречья, освободив князя от неравного брака!

— Самое ужасное, что это правда, — выдавил Талем. — Княгиня была убита вами.

«Мамочка!» — Рик вцепился зубами в ткань.

— Князь, но почему?!

— Почему я не казнил тэма, а приблизил его ко двору? — голос у Ларса был усталый. — Потому что признаю его правду. Я слишком любил Элику и готов был променять Семиречье на нее. Это непозволительно для князя. Дмитр не скрыл, что именно он приказал убить мою жену, пришел и повинился. Думал, что казню его на месте, но он поставил долг перед княжеством выше жизни. Такие люди нужны, и хорошо, что я понял это прежде, чем опустил меч.

Рик поднялся, снова рванул тонкую острую цепочку. По шее потекла кровь, пачкая ворот рубашки. Откинул ткань и шагнул в шатер.

Присутствующие удивленно оглянулись. Князь и Натан сидели на лапнике, ведун стоял в центре шатра; у стенки, скрестив руки на груди — Дмитр. Рик бросился на тэма молча, извернувшись в прыжке, как кошка, и выхватывая кинжал. Но Дмитр был слишком опытным воином, чтобы не успеть уклониться от ослепленного горем и ненавистью мальчишки.

Его схватили сразу двое — Талем и отец. Князь отобрал кинжал, с трудом выкрутив из пальцев сына рукоять. Все происходило молча, и даже рыдания, рвавшие грудь княжича, не пробились криком. Когда кинжал отобрали, Рик обмяк и безропотно позволил вытащить меч из ножен.

— Уйдите, — прошептал Талем, обнимая мальчика и прижимая к себе. — Уйдите все.

…Рик долго лежал, уткнувшись носом в еловые ветки. Ведун гладил по спине обессилевшего от слез мальчика. Наконец княжич сел, привалился плечом к Талему.

— Я все равно его убью. Не сейчас, так потом, — твердо сказал он охрипшим голосом.

— Твой отец помиловал тэма.

— Ну и что, — ощетинился наследник. — А я его никогда не прощу!

— А если прикажет князь?

Рик долго молчал, прежде чем ответить:

— Тогда я нарушу приказ.

Талем погладил его по жестким черным волосам, таким же, как были у Элики.

— Ты не должен этого делать, ты же наследник.

Рик вскинул покрасневшие от слез глаза:

— Тогда я отрекусь от княжения. Мне оно не нужно, если ради него убили маму. Это же все равно, что простить ее убийцу! Предать маму!

— Кир, успокойся…

— Талем, ну ты же ведун, ты же понимаешь, я не отступлюсь.