Люциан Ферр - Чужая земля

«Какой же я все-таки идиот, – только теперь дошло до меня. – Конечно же, мне нужна лошадь! Как я мог забыть, ведь это и есть основной транспорт средневековья».

Вспомнив эту простую истину, я отправился на поиски рынка. Найти оказалось легко, первый же прохожий любезно подсказал, где он находится. С лошадьми тоже проблем не возникло, правда, стоили они дороговато – целых пять золотых. На то, чтобы торговаться, у меня не было сил, поэтому я просто заплатил требуемую цену. Хотя наверняка ее можно было бы сбить, все-таки не двадцать первый век. Но деньги для меня пока были не проблемой.

Проблемы начались чуть позже. Для начала оказалось, что я не могу взнуздать своего нового коня. Спасибо торговцу – он мне с этим помог. Далее я понял, что даже не представляю, как ездить верхом. Конечно, рефлексы у меня сохранились, но они действовали лишь, когда я им не мешаю. А я, поднявшись в седло, боялся даже шевельнутся в нем, не то что попытаться заставить коня двигаться. Мои неумелые потуги сильно повеселили собравшийся на рынке народ. Под конец какой-то шутник подкрался к сзади и ударил коня по крупу. Тот, естественно, взвился на дыбы, при этом чуть не сбросив меня, и пошел рысью. Меня спасли только проснувшиеся вовремя рефлексы. Но останавливаться я не стал, а поскакал дальше в сторону герцогства. К счастью, конные ряды находились за городской стеной, и мне не пришлось останавливаться у ворот.

Впрочем, даже несмотря на выдающиеся качества герцога кив'Архола в качестве наездника (чтоб ему в аду пожарче горелось), я дико устал. К концу дня, едва добравшись до одной деревеньки, я буквально свалился с лошади. Упал и некоторое время лежал на земле, приходя в себя. После скачки сердце бешено колотилось, а мышцы заявляли решительный протест столь оригинальному способу самоистязания. И, надо сказать, я был с ними абсолютно согласен. Просто во время скачки в какой-то момент я понял, что если остановлюсь, то больше уже никуда сегодня не поеду. А растягивать ТАКОЕ «удовольствие» больше, чем необходимо, я считал мазохизмом.

Когда сердце, наконец, успокоилось, а я почувствовал себя более-менее сносно, я попытался встать. За всем этим цирком с интересом наблюдали идущие по своим делам крестьяне. Люди шли мимо, но особого внимания на меня не обращали.

«И хоть бы одна сволочь помогла, – в который раз думал я, набираясь сил для очередной попытки. – Неужели так сложно подойти и помочь человеку встать?»

Этот немой вопрос естественно так и остался без ответа. Местные предпочитали обходить меня по широкой дуге и не вмешиваться в мои личные проблемы. Впрочем, людей я заметил мало. Может быть, мне просто попадались черствые личности, а отзывчивые люди сейчас сидят по домам. Так или иначе, но мучиться мне пришлось довольно долго. Первая попытка не увенчалась успехом, лишь где-то с пятого раза я сумел воздеть себя в вертикальное положение и при этом не упасть.

Встав, я кое-как доковылял до ближайшего домика и принялся долбить в ворота. Несколько минут было тихо, а затем с той стороны раздался голос:

– Это кто там ломится посреди ночи? А ну убирайся по добру – по здорову, пока собак не спустил, – пригрозили мне.

Не знаю, о каких собаках говорил незнакомец, никакого лая я не слышал. Хотя, может, у него были очень молчаливые псы. Но мне сейчас было все равно – слишком уж устал.

– Пустите переночевать, – усталым голосом попросился я на ночлег. – Я заплачу.

– Серебряную монету, – тут же донеслось из-за забора.

– Согласен, – торговаться не было сил. Казалось, откажи неизвестный, и я просто упаду здесь же под забором, потому что ходить и искать другой ночлег в моем нынешнем состояния представлялось нереальным.

– Сколько вас там? – подозрительно спросили с той стороны. Но, узнав, что я один все-таки открыли ворота.

Оказалось, в доме, куда я напросился, жила обычная крестьянская семья: муж, жена, куча детей. Эти люди любезно потребовали с меня плату вперед, дали кое-какой харч и уложили спать на сеновале. Надо ли говорить, что еды оказалось до обидного мало. Зато спать на душистом сене было одно удовольствие.

Только мне вот почему-то не спалось. Поворочавшись с боку на бок, я сообразил, что спать мне мешает впившаяся в бок книга. И только вспомнив о ней, я понял, какой же я все-таки осел.

«Скоро мне нужно будет табличку на грудь вешать: «Осторожно! Идиот!» – мрачно подумал я. – Это ж надо было целый день страдать от слабости и даже не вспомнить о книге. А ведь вполне может быть, там есть что-нибудь для придания сил. Пусть даже лишь на короткое время»

Вынув книгу из поясной сумки, с которой я теперь не расставался, попытался найти что-нибудь для восстановления и поддержания сил. Но наткнулся на непредвиденную преграду – солнце давно село и я просто не видел, что написано в книге. Вызвать свет не представлялось возможным по той же причине, а обычных приспособлений для вызывания огня, вроде трута и кресала, я так и не купил. Просто не видел в них раньше никакой пользы – зачем, ведь я же теперь чародей!

«Вот тебе и чародей», – думал я, пряча на место книгу и закутываясь в плащ. – «А на самом деле без света ночью ты бессилен. Пожалуй, надо будет запастись местными фонариками, а то в следующий раз прижмет, и сделать ничего не могу». С этими мыслями я и заснул.

Утро не принесло ничего нового кроме дикого голода и отвратительного настроения. Впрочем, новым это можно было назвать только с большой натяжкой, поэтому будем считать, что вообще ничего нового.

Проснувшись, я очистил себя от налипшего сена и вышел во двор. Если судить по тому, что солнца еще не было видно, проснулся я рано. Это предположение подтверждал также факт присутствия во дворе моего вчерашнего собеседника. А насколько я помнил, крестьяне всегда поднимаются очень рано и весь день по горло загружены работой.

«Значит, сейчас часов шесть-семь, – мысленно предположил я и попенял. – Блин, как же все-таки неудобно без часов. Впрочем, в средние века было всего три основных части дня: рассвет, полдень и закат. Вот от них-то все и плясалось. Ну, еще, кроме того, была полночь, но ее использовали редко. Сами подумайте, что можно делать посреди ночи. Не картошку же полоть, в самом-то деле».

Размяв затекшие мышцы, я двинулся к крестьянину – мне надо было расспросить его о дороге. Крестьянин был занят тем, что аккуратно складывал сеть. Должно быть, это была рыбацкая деревенька, потому что, еще подъезжая к ней, я учуял стойкие ароматы рыбы. Но тогда я был слишком измотан, чтобы обратить на это внимание.

– Бог в помощь, – как можно доброжелательнее произнес я.

– Чего надо? – не приняв моего тона, буркнул крестьянин. О том, чтобы прекратить свое занятие и повернуться ко мне, не шло и речи.