Коротыш Сердитый - Колонисты

— А что будет потом? — Древляна уставилась на Тень изучающими глазами, в которых светилась надежда.

— Поживем — увидим. — Ответил тот, пожав плечами.

Глава 11

Чертов мельник подсунул тяжеленные мешки с мукой, хотя я у него просил всего лишь по полмешка. Это значит что вес вытянул бы килограммов на семьдесят, а тут все сто пятьдесят. Конечно, мельнику-то хорошо, он-то тролль и сыновья у него все такие же огромные и сильные. Это мы слабые и хилые орки, которые тяжелее лопаты в руках не держали, а тут сразу полцентнера на плечи. Я думал я помру по дороге, пока еле-еле переставлял свои ноги, передвигаясь шаркающей походкой старика. Горшок даже не ныл по пути — дыхание берег, хотя он ведь выше и здоровее меня, а мельник, гад, почему-то самый здоровый мешок мне на плечи кинул. Или мне так кажется?

По дороге привязались чертовы гоблинята, которым делать было нечего и они дразнили нас, да еще и заключали сделки на тот случай, кто же первым из нас упадет. Я не обращал внимания — сосредоточился на цели и пер к ней, а вот братец нервничал и все норовил огрызнуться, но вот ноша не позволяла. Спасибо Древляне, которая высунулась из окна и прогнала приставучих гоблинов — те мигом исчезли, побоявшись гнева тетки-управленца. Горшок извернулся и посмотрел на нее, я же не мог себе этого позволить — мешок с мукой плотно сидел на шее, да и стоило чуть шевельнутся в сторону, как он начинал сползать, а вот валите его на улицу мне очень не хотелось, как его потом поднимать. Так вот и перли до лавки, надрывая пуп, пока не показалась знакомая входная дверь. Я стукнул в нее лбом. Никакого эффекта.

— Открывайте! — заорал Горшок во всю мощь своих легких, видимо копил крик до этого момента. — Сил держать больше нет!

Дверь открылась наружу, стукнув меня по лбу — не успел отойти, с мешком за плечами мобильность резко понизилась, надо бы потренироваться драться с грузом — и на пороге возникла Нилина. Она посмотрела на нас и закричала.

— Вы что, обалдели оба такую тяжесть таскать?!

Я ввалился внутрь, за мной почти бегом заскочил Горшок и повалил мешок на пол. Я упал следом за ним.

— Это мельник, гад. — Пожаловался я. — Я у него полмешка просил, а он от щедрот нам отсыпал по полному.

— Ладно уже, муконосы, отдохните, а потом тесто месите, я пока первую партию испеку. — Нилина пошла к новенькому духовому шкафу, который нам установили технически подкованные гоблины, хотя я бы и сам справился, да только не было меня, в лесу я был.

Приготовили тесто и поставили его в темный теплый угол — пухнуть, а сами пошли к мельнику за следующей партией. Судя по тому, как Горшок переставлял ноги еще одного забега с мешком он не выдержит. Черт, не надо было тарантас так рано отдавать. Или может быть завернуть к гоблинам и снова взять его в аренду? А почему бы и нет, чего же это я сразу не сообразил, точно говорят, мужик задним умом крепок. Я махнул Горшку — пошли на рембазу.

К этому времени занятия в училище уже закончились и навстречу нам попались «одноклассники» брата, моих пока не было видно. Ребята поздоровались, а пара девчонок подошла ближе.

— Горшок, а почему ты на занятия не ходишь? — спросила одна симпатичная орчанка с двумя аккуратно уложенными косами и сарафаном в горошек, вторая была одета попроще — подпоясанные отцовские штаны (а может и брата, две таких засунуть можно), рубаха с широким рукавом, волосы уложены назад, сразу видно что семья рабочая, ртов много и одеть обуть сразу всех не получается. И что самое интересное социальный статус не играет у орков никакой роли, будь ты хоть расфуфыренным попугаем или скромно одетым ботаником. Орки в первую очередь обращают внимание на внешность и поступки, а кто там в чем одет это дело десятое. Может быть это оттого, что все более-менее поставлены в одинаковые условия и все зависит от них самих — хочешь хорошо выглядеть и плохо питаться — покупай шмотки. Не хочешь, дело твое, никто на тебя пальцем показывать не будет. Это айны друг перед другом выпендриваются, как мне рассказывали, а наша молодежь с них пример берет. Точнее не наша, а Метропольская, наша вот так вот, как эта орчанка ходит — в перешитых штанах и рубахах, редко в сарафанах и платьях. Юбок здесь не знают и не признают за одежду, считая как за набедренную повязку варвара. Мужчины если не в рабочей робе, то одеты в кожанки и безрукавки и штаны разных фасонов, а вот женщины иногда требуют к себе внимания, одеваясь очень неожиданно. Ну, на то они и женщины, во всех мирах одинаковы. Но дело даже не в этом, а в реакции моего братца на эту орчанку в сарафане. Я со стороны наблюдал и посмеивался.

— Э-э, — промямлил братец. — Дак у нас вроде как, э-э… — и посмотрел в мою сторону, ища поддержки.

— Траур. — Подсказал я, изучая орчанку.

Та заметила мой пристальный взгляд и смутилась еще больше, чем братец. Ее подружка тоже как-то зарделась, но я не понял отчего это.

— Вас, девушки, как зовут? — спросил я.

— Это вот Лиля, — Брат показал на сарафан, — а это Тиша.

— Молчун. — Я протянул руку для рукопожатия, но орчанки остолбенело смотрели на меня. — Очень приятно. Так куда, девушки, держите путь? Если вы сегодня свободны вечером, то можно сходить на реку, рыбу поудить.

Я имел в виду именно то, что и сказал, но они как-то странно на меня посмотрели и, обогнув нас по дуге, побежали по улице. Я посмотрел им вслед.

— Спугнул. — Сказал я. — Чего это они?

— Болван. — Горшок провел ладонью по своему панковскому хаеру. — Лучше бы ты молчал.

— Чего я такого сказал? — я так и не понял.

— Когда вечером предлагают пойти рыбу поудить это предложение интимного характера. — Ответил брат.

— Ты-то откуда знаешь?

— Старшеступенники рассказали. — Горшок опустил взгляд. — С пятой ступени. Некоторые уже ходили «рыбу удить». Это вроде как крючок закидываешь ну и… короче…

— Ладно, я понял, не продолжай. — Я поднял руку. — Как все запущено, однако. Я ведь просто предложил вместе посидеть у реки, рыбу половить.

— Вот и объясняй им потом сам. — Огрызнулся Горшок. — Если никому не расскажут, то хорошо, а если родителям брякнут, позора не оберешься.

— Да ладно, отмоемся как-нибудь. — Я махнул рукой. — Ну хочешь, я к этой Лиле или как там ее с удочкой вечером приду? Честно расскажу, что не хотел ее обидеть и позову на рыбалку, а там ты уже подскачешь? А?

— Я сам ей все скажу.

— Так уж и скажешь? — хитро прищурился я. — Одобряю твой выбор, симпатичная. — Брат нахмурился. — Только как у нее с взаимностью?

Горшок пожал плечами — не знаю. И сразу как-то поник.