Сергей Мельник - Барон Ульрих

Ну можно, конечно, пофыркать, как, мол, так — кулаки за добродетель считают, но, скажу я вам: это еще тот аргумент в споре! Даже два аргумента, один слева, другой справа — и спор на этом, как правило, исчерпан. Вспоминая легкого на язык Черномырдина Виктора Степановича, могу лишь развести руками: «Дума — это вам не тот орган, где можно языком!» Так и здесь, армия тоже… не тот орган… В общем, приказ я уже подписал на сержантские лычки, дня через три, думаю, наставники объявят о повышении, как раз получится по сержанту на десяток, а там, может, и остальные откиснут, чуть осмелеют да проявят себя. Сквайр Энтеми говорит, что, наверно, к следующему месяцу еще под тридцать человек наберется «висельников», будем надеяться, что к тому времени я смогу укомплектовать их сержантами из первого набора.

Вообще, конечно, эта возня с солдатиками — излюбленная игра мужчины во все времена. Он еще их пластмассовым аналогам в детстве откусывал головы, могу даже похвастаться, лично помню, что однажды в детстве откусил голову даже металлическому солдатику. Мне еще в тот момент, помнится, подумалось, что я стану великим полководцем. Вот оно, наконец я дорвался. Каждая складочка на форме, каждый галун, лычка или эмблема вырисовывались мною с любовью собственноручно. Я даже фляги для воды армейского образца велел делать с оттиском легиона. Каким? Хе-хе. Всем спокойно, над лагерем развевалось знамя с улыбкой в тридцать два зуба старины «Веселого Роджера». Почему? Все очень просто, солдаты удачи, разбойники и убийцы, ну в самом деле, не кролика же им на знамени рисовать в розовых тонах? Черное полотно, оскаленный белый череп, правда, вместо скрещенных костей изобразил два клинка наподобие пиратских сабель. В этом моменте была специфика. Дело в том, что, по моим сугубо специфическим представлениям, вооружением легионеров станет аналог такой сабли. Исходя из своего, пусть и малого, опыта владения клинком, могу сказать, что используемые в этом мире практически повсеместно на вооружении мечи не самое удобное оружие для бойца в строю. Близкий клинч, тесный строй, как правило, левая рука отягощена щитом — все это просто катастрофа для стандарта в метр с плюсом чистого лезвия.

Мало того что в связи с плохой металлообработкой сталь здесь по весу хорошо нагружает руку. Так еще и длина может стать помехой для хорошего удара, а также нанести травму стоящему рядом. Была, конечно, идея комплектации легиона мечами наподобие римского, но там, мне казалось, проблема будет диаметрально противоположной. Насколько я помню из истории, их длина варьировалась от сорока до пятидесяти сантиметров. То есть формально меч не меч, а здоровенный разделочный нож. В общем, посидев и подумав, решился на небезызвестную абордажную саблю, если память не изменяет, cutlass. Не очень длинная, но с очень широким лезвием, способным парировать хорошую нагрузку, и развитой гардой по типу корзины, что прекрасно защитит кисть, а в случае чего может сыграть роль кастета. Впрочем, как вы уже поняли, это оружие для боя, когда идет полная свалка, когда в ход идут чуть ли не зубы. Поскольку это крыло легиона будет под три полка пехоты, то и вооружение мной планировалось соответствующее условиям. Ну начнем с того, что на рейде и в походе легионер всегда с коротким широколезвийным полукопьем-полудротиком по образцу пилума, тогда как при глобальной баталии и позиционной войне, где может быть задействована кавалерия, надлежало укомплектовать отряд пикой под четыре метра длиной. Вот и отработка разных положений при построении с соответствующим вооружением при разности задач. Теперь два щита, один рейдовый или походный — прямоугольник, в высокой части не превышающий метра, для похода под пилум и второй — в стандарте высоты метр семьдесят для пики. Разница в весе, разница в задаче и совершенная ясность, что полумерами тут не обойтись. Нужны как те, так и другие. Вариант на выходе предполагал в задаче минимизацию веса, ложащегося на плечи солдата, и при этом способность отразить неожиданное рейдовое нападение либо же способность при молниеносном переходе войти клином, связав противника ближним боем. В то время как в позиционной войне, когда сходятся войска на поле битвы, когда есть возможность маневра, анализа и каких-то приготовлений, обозом подойдут пики и ростовые щиты.

В будущем была мысль создать легкую стрелковую пехоту, укомплектованную луками или арбалетами. Насчет тяжелой пехоты я сомневался, то так, то эдак прикидывая полный ее функционал. По большому счету подобный род войск необходим для полноценной баталии с полем боя стенка на стенку, а вот уверенности, что легионеры будут задействованы в таких масштабных войнах, не было. Какое-то решение принять так и не получилось. Пока пусть будет отработка маршевого вооружения. Наиболее сильные и выносливые так и останутся строевой пехотой, а те, что послабее, уйдут в стрелки.

А что делать, не каждому дано пройти кросс в полной боевой выкладке, опять же с медкомиссией тут, сами понимаете, дела неважные. У кого порок сердца, у кого астма, а у кого-то плоскостопие, и ему простой боевой выход в пару километров будет казаться мукой в вечность. Каждый человек с его телом индивидуален, а здесь к тому же и выбирать-то особо не из чего.

День перевалил за полдень, я стоял возле полосы препятствий, наблюдая, как инструкторы гоняют будущих легионеров по пересеченной местности, заставляя делать перестроения и развороты, попутно уча реагировать на команды полкового горна и поднимающиеся флажки. Сигнализация во время боя тоже была в этом мире нововведением, которое я стал насаждать. Раньше как было? Зазвучал горн, и все ринулись в бой. Вот, собственно, и все. Теперь же у меня горн давал сигнал не только атаковать, но и менять направления, отступать либо обходить по флангу, замедлить ход, идти на прорыв или же стоять на месте, попутно же звук дублировался соответствующими флажками на длинной штанге. Звуковые и визуальные команды должны быть выучены назубок, в бою нет времени подойти к каждому и показать пальцем, куда встать или куда отойти, а уж пехота на подобные маневры вообще должна чутко реагировать, иначе чуть зазеваешься — тебя не то что вражеская конница раскатает, а своя собственная налетит, затопчет.

— Добрый день, барон! — Граф Десмос учтиво поклонился, появляясь у меня за спиной в элегантном костюме с возвращенной мною тростью в руках.

Я не видел его со злополучных событий в Роне, занятная личность, в какой-то мере мне нравится его учтивость и слог, обаятельный мерзавчик, даже с учетом того, что он, похоже, уже ой как давно не человек.

— Граф. — Я кивнул, не поворачиваясь, «Мак» давно его засек, так что какого-либо удивления я не выказал. — Приятно видеть вас посвежевшим, как ваша рука?