Трон тысячной лжи - Рейчел Хиггинсон

Мраморной стены. Когда Корона выиграла языческую войну, они обвинили моих предков в колдовстве, которое украло магию у Короны Девяти. И за то, что прокляли здешнюю землю. Кровь дракона, начнем с того, что они обвинили мою семью в разжигании войны. И нарушающей мир на этой земле. Мир, который с самого начала был фарсом. Единственные люди, которые знают мир в этом царстве, — это богатые, элита. Ты видела, каково в деревнях, как страдают люди, как они голодают. Тогда всё было точно так же. Если Фенвики и стояли за войной, то только потому, что война была необходима для перемен, — она стала еще более страстной, когда рассказывала историю войны. Её фарфоровые щеки порозовели, а глаза засверкали от усердия. Она судорожно вздохнула и, казалось, пришла в себя. Её руки прошлись по передней части юбок, разглаживая их, и она расправила плечи, прежде чем продолжить более спокойным тоном.

— В наказание за войну и проклятие совет отнял трон у моих предков и передал его Пресидиям. Знатная семья с огромным богатством и обещаниями верности Месту Силы. Моя семья стала изгоями, врагами народа этой страны. Мы пытались сделать мир лучше, а вместо этого нас за это ненавидели. Тем временем Корона становилась всё могущественнее, даже несмотря на то, что магия ослабевала по всему королевству. Даже в то время, когда на мой народ, не только на Фенвиков, но и на языческих ведьм всех мастей, из всех королевств, охотились и убивали. Или запирали. Лишали силы. Достоинства. Их… воли к жизни, — слезы сочувствия заблестели в её черных глазах. — Изгнанные король и королева сменили нашу фамилию с Фенвик на Финник, чтобы избежать дальнейшего позора. Наши земли были захвачены. Наше богатство украдено. И нас обвинили в проклятии. Они были вынуждены скрываться. Они отправились на болота, в тайные уголки королевства, в места, находящиеся за пределами проклятия. И именно там они перестроились, восстановили свои силы. И их сила. Когда они вернулись в мир, незадолго до рождения твоей матери, они были могущественнее, чем когда-либо прежде. Возможно, у них и не было титулов или монет, но у них была магия. Магия в избытке. К тому времени, когда родилась Гвин, мы снова стали благородной семьей, но нам по-прежнему не доверяли. У нас была реальная власть, и у нас была некоторая социальная власть. Но жители Блэкторна купились на ложь, которую им продала Корона. По сей день они всё еще обвиняют нас в проклятиях. За то, что потеряли магию. Но потом было пророчество.

— Пророчество?

Болотная ведьма говорила многими загадками, но она также упомянула о пророчестве. Я надеялась, что Раванна прямо скажет об этом. Но я также перестала бояться спрашивать её о чем-либо. Она поделилась со мной большим, чем я когда-либо мечтала. Или могла бы. Теперь у меня был шанс получить как можно больше ответов.

— Когда рождается ведьма, собирается круг ведьм, чтобы наблюдать за её рождением. Это обычная практика, и так было всегда. Даже сейчас, по всему Блэкторну, те, кто практикует языческие искусства, всё еще практикуют этот ритуал. Сидя, они также накладывают чары, убеждаясь, что ребёнок и мать здоровы и в безопасности, убеждаясь, что все идет по плану, и иногда их останавливает рассказ, и они произносят слова во время родов. Когда родилась Гвин, на небе было две луны. Уже интересное предзнаменование, но она родилась с заклинанием на устах.

— Что это значит?

— Магия, Тессана. Она использовала магию, даже будучи ребёнком. Круг ведьм сказал, что они никогда не видели ничего подобного. Магия, такая же безобидная и слабая, как если бы она исходила от младенца, овладела ими всеми. А потом начались пророчества. Они сказали, что она будет несравненно красива. И так оно и было. Они сказали, что она будет обладать непревзойденной силой. И это сбылось. И они сказали, что она восстановит магию в державе, — она отвела взгляд, её глаза обшаривали кладбище с его горящими цветами. — Чего она не смогла сделать. Потому что они убили её.

— Кто? Кто её убил? — мой голос выдавал, насколько отчаянно я хотела узнать ответ.

Этот единственный вопрос преследовал меня до Хеприна и обратно почти десять лет. И всё же у меня по-прежнему не было ответа.

Её челюсть напряглась, возле уха задергался мускул.

— Ты бы хотела научиться ей пользоваться?

Я думала, что не смогу отвлечься от этого единственного вопроса, от этой единственной тайны, которая перевернула с ног на голову всю мою жизнь и направляла её. Но я была слишком застигнута врасплох, чтобы держать язык за зубами.

— Пользоваться чем?

Она снова повернулась ко мне, напряжение сменилось лучезарной улыбкой.

— Магией, Тессана. Хотела бы ты научиться колдовать?

Искушение магией было настолько сильным, что я почувствовала, как оно поглотило меня целиком. До сих пор я не знала, что хочу использовать магию, но как я могла отказаться от такого обещания? Моя мать, самая могущественная ведьма. Это казалось едва ли возможным.

Но всё же…

— Ты знаешь, кто убил мою семью, Раванна? Мою мать? Пожалуйста, скажи мне.

Её лицо вспыхнуло от невысказанных эмоций, а в глазах промелькнуло что-то жесткое и яростное.

— Я многое рассказала тебе, дитя. Я говорила о вещах, которые давным-давно похоронила. Моё сердце устало. И мой разум слишком переполнен беспокойством о твоём дяде, чтобы говорить о таких вещах. Короткий ответ заключается в том, что я тоже хотела бы знать. Длинный ответ можно было бы обсуждать, дискутировать и домысливать до тех пор, пока мы обе не состаримся и не поседеем.

Моё лицо вытянулось от её решительного ответа. Весь мой дух рухнул.

Она заметила это и потянулась, чтобы положить свою холодную руку поверх моей.

— Мы, конечно, поговорим об этом. Я отвечу на столько твоих вопросов, сколько смогу. И когда Тирн почувствует себя лучше, мы также привлечем его к нашему расследованию. Но сейчас позволь мне дать моим призракам отдохнуть. Позволь моему сердцу согреться твоим присутствием. И, правда в том, что теперь мы можем знать друг друга как семью. Я хочу научить тебя нашим обычаям, Тессана. Я хочу показать тебе силу, от которой ты исходишь. Так поступают женщины в твоей семье. Путь твоих предков. Пожалуйста, позволь мне сделать одну вещь.

У меня вертелось на кончике языка согласие. Конечно, я хотела выучить всё, чему она предлагала меня научить. Но там, где должна была быть моя семья, в моей груди была дыра. И теперь, когда Раванна была здесь, признаваясь во всём этом, я изо всех сил