Виктор Исьемини - Предчувствие весны

— Мы вербуем в Сантлаке волонтеров, — решился вставить Кенперт.

Разумеется, посол был прав, но ванетскому рыцарю стало обидно.

— Волонтеров! — мастер Тиль махнул рукой. — В третий раз прошу простить мою прямоту, но Империи достаются лишь те, кто не сумел найти себе применения в Сантлаке. Представьте, что короне станут служить не младшие сыновья, изгнанники и изгои, а весь Сантлак! Весь! Подумайте, сотни дворянских родов! Быть может, и тысячи! Одному Гилфингу известно, сколько поместий теперь в Сантлаке! Их и сосчитать-то невозможно!

Глаза Алекиана разгорелись — посол повторял его собственные мысли. Воистину знак свыше! Да, все именно так и обстоит! Сантлак должен подчиниться Ванету!

— Между тем, — продолжал энмарец, — эти ресурсы пропадают втуне. Если бы удалось установить на землях этого огромного королевства порядок, ваше императорское величество получили бы новых подданных, а мы — новые рынки и — главное — безопасный сухой путь в Ванет.

— А, вот каков ваш интерес, — вынырнул из грез император, — мы понимаем. Но постойте, сухой путь? Мастер, есть что-то еще, чего вы не сказали. Да, вы говорили о великой тайне, а до сих пор мы не услышали ничего нового.

— Да, тайна, — кивнул посол. — Тайна, которую я от имени Совета негоциантов прошу сохранить от посторонних ушей. Нам удалось вступить в переговоры с королем северян. Конунгом, как они его зовут.

— Конунг? Это имя?

— Нет, титул. Его имя Гоегор. Ваше императорское величество, дело в том, что знаменитые морские разбойники — вовсе не его подданные.

— Вот как… — рассеянно кивнул Алекиан. Он думал о Сантлаке.

— Да, ваше императорское величество, известные нам злодеи, ужасающие Мир — изгои, беглецы. Отец этого Гоегора начал объединять северные острова под своей властью. Кто из ярлов, герцогов по-нашему, подчинился — те стали подвластными правителями, кто противился воле конунга — был вынужден бежать. С ними покинули острова и чародеи северян, волхвы, которые служат Морскому Царю. Гоегор восстанавливает веру в старых богов… хотя это не относится к делу. Важно другое — нам удалось вступить в переговоры с Гоегором. Прежний конунг терпел разбойников, когда они не нарушали его законов, новый настроен окончательно изгнать этих буйных людей с островов. Он готовит флот, наши биремы поддержат его. Вместе мы с гилфинговой помощью сумеем очистить море к западу от Мокрых Камней от драккаров разбойников. Вряд ли удастся окончательно искоренить разбой, но, по крайней мере, морской путь в Ливду станет безопасен.

— Ливда ныне подвластна нам, — вспомнил Алекиан. Да, в самом деле, все складывается удачно.

— Ваше величество, остается сухой путь между Ливдой и Ванетом. Установите порядок хотя бы в южном Сантлаке — и товары хлынут на ваш рынок! Мы проложим путь по морю, вы — по суше!

— Обязуетесь ли вы не торговать с Гевой? — быстро спросил император.

— Это невозможно, увы, — отрезал посол. — Мы стоим за свободу торговых связей, так что Совет Негоциантов не станет закрывать дорогу в восточные области нашим купцам. Но если нам откроется путь в Империю через Ливду, да еще Сантлак — новый рынок… Ваше императорское величество, никому и в голову не придет тащиться в мокрое королевство. Наше предложение таково: мы берем на себя морскую войну с разбойниками и волхвами, вы — наводите порядок в Сантлаке, хотя бы в южной его части. Тогда мы везем заморские товары в Ливду, а ванетские товары — на юг, в Архипелаг. Это сулит огромные доходы обеим сторонам. А вашему величеству к тому же достанется Сантлак.

— Да, — коротко молвил император.

Посол был обескуражен внезапной сговорчивостью императора, но постарался скрыть удивление и добавил:

— Разумеется, я только обозначил будущий договор. К этому краткому списку обязательств будет прилагаться обширный протокол. Мы попросим перевести часть имперского флота с севера в Ливду, а также выделить нашим караванам вооруженную охрану, хотя бы на первых порах. Трудно поверить, что сантлакские господа, даже покорившись, станут примерными вассалам. Мы, со своей стороны, возьмем нас себя кое-какие расходы — содержание охраны, оснащение имперских галер, доставим в Ливду оружие по сходной цене…

— Да, — снова кивнул Алекиан. Для него все было решено.

ГЛАВА 30 Гева, замок Вейтрель

Маршал глядел в окно с отвращением. Его раздражал белый цвет. Зимой повсюду снег, куда ни глянь — все такое белое, белое. Чародеям Могнака не по душе… Колдун отвернулся от окна. Некроманта одолевали мрачные мысли, к тому же он постоянно чувствовал себя усталым. Ему приходилось много работать. Да, именно так — много работать. Каждую ночь в подвале замка он создавал неупокоенных солдат. Обычно успевал сделать двух, реже трех. Потом силы оставляли мага, и он удалялся отдыхать. Поднимался после полудня — и начинался день, полный никчемных забот.

Маршал шел на склад, на кухню, ему подносили счета, он делал вид, что проверяет итог, кивал, хмуро бормотал что-то. Затем — кузница. Некромант проверял, как младшие чародеи готовят оружие, накладывают заклинания на лезвия и зачаровывают древки. Еще — мастерская, где крепят к стрелам наконечники. Особенные, с медной прожилкой, которую затем снабжают боевым заклинанием. Потом — учения во дворе замка и, наконец, мастерские. Наиболее талантливые из подручных маршала готовили янтарные шары для будущих солдат армии мертвых. В Могнаке простых магиков не допускали к столь ответственному делу, но там не было спешки, братья Черного Круга не торопились, впереди у них была вечность… Посреди пустыни, вдали от событий и перемен, они без суеты готовили гибель Мира.

Здесь слишком много людей, слишком ощутимо дыхание Мира, и приходится спешить. Всегда и во всем — спешить. Брат маршал устал, его утомили бессонные ночи, непрерывная череда людей, которых он превращал в неупокоенных солдат. Он не глядел напоследок в глаза обреченным, не запоминал лиц. Зачем? Под стальными масками они станут похожи, словно братья. Братья… единственная родня некроманта — сотворенные им неупокоенные.

После мастерских маршал шел в подземелья. Прохаживался перед шеренгами солдат, застывших в одинаковых позах у стен. Бесшумно горели магические светильники, мертвецы не шевелились, но мерцающий подрагивающий свет создавал иллюзию движения. Широкая тень маршала ползла следом, облизывала ноги неупокоенных…

Затем некромант отправлялся в школу. Школой по привычке именовалась часть замка, где жили самые младшие чародеи, отроки, постигающие темную науку.