Фрыц Айзенштайн - Чудаки и дороги

Гринго я собрал и сказал пару слов:

- Идёте на Ыныыр Хая без меня. Слушайтесь дядьку Талгата, он плохому не научит.

Ичил выдернул волосы из головы у себя, меня и Сайнары, привязал к хвостам лошадей, что-то там побормотал.

- Теперь кто будет шаманить, увидят, что мы идём с ними. А теперь надо затереть все наши следы здесь.

- Особенно на входе в ущелье, - добавил я.

Когда караван вышёл из ущелья, шаман развел небольшой костерок и начал бросать в него всякую дрянь. По земле пополз дым, а Ичил начал разгонять его веником из веток, приговаривая свои заклинания.

- Ну всё. Теперь никто не узнает, что мы заходили в это ущелье, - объявил он.

Мы снова пошли в бункер, разбираться со своими ништяками. Первым делом выяснить, как же нам замуровать вход в пещеру. Ибо то, что мы сделали с дверями, могут сделать и другие, но нам ещё надо сохранить возможность туда заходить. То есть, простое обрушение скалы меня не устраивает. Но прежде нужно ещё раз помотать нервы Ичилу.

Мы поднялись в кают-компанию, я всех рассадил вокруг стола и обратился к Ичилу:

- Мне кажется, что за нами следят люди покойного Эрчима. - начал я высказывать ему плоды своих размышлений, - Отец-основатель не зря расселил мастеров по городам и назначил им смотрящих. Из-за того, чтобы никто, а в особенности Улахан Тойоны, не получил технологического преимущества, не получил нового оружия, и не смог установить единоличную диктатуру в Степи. А Эрчим мне не понравился сразу. Кое-что он недоговаривал, и вообще, откуда у него техническая документация и всякие приборы? Ключи откуда у него? Не грабанули случайно инженеров его предшественники? Ты, надеюсь, понимаешь, что любой, кто получит технологии айыы, или абаасы, или Отца-основателя станет непобедимым диктатором? А ты? Зачем ты попросил, чтобы я разрешил ему укрепить здоровье? Ладно, его всё равно убили. Но кубло это, видать, не до конца додавили. И теперь можем ждать нападения когда угодно и где угодно. Ты уже на своей шкуре испытал, что бывает, когда хотят правды.

- Я выполнял свой долг ученика. Больше я никому ничем не обязан, - насупился шаман.

- Хорошо. Сейчас отдохнем немного и займёмся наследием древних, - ответил я, но на душе было неспокойно.

Мы расползлись по комнатам, полежать минут несколько. Сайнара шепнула мне:

- Если я что-то замечу, я первая убью его.

Какая кровожадная у меня подруга. Зато спина будет прикрыта.

Будем считать, что политические моменты мы прояснили. Пора заняться, собственно, базой, и наконец, пообщаться с компьютером. В свежую голову оно вроде как должно пойти. Я забрался в кабинет начальника, сел в кресло и включил аппарат, немного похожий на компьютер. Но этот агрегат только по внешнему виду компьютер. На экране образовалась какая-то каша, из разноцветных кругов, пятен и мазков. Абстракционисты, безусловно, получили бы новый импульс своему видению мира, полюбовавшись на эту белиберду. На столе обнаружились ещё какие-то наушники совершенно раритетного вида, с проволочными дугами и бакелитовыми ушами. Но они оказались какие-то маломерки, до моих ушей не доставали, для лилипутов, наверное, сделаны. Можно теперь послушать музыку сфер, раз уж ничего не получается c картинками. В голове зашумели волны прибоя и космические голоса. Фу, мерзость. Я попытался сосредоточиться, чтобы выделить хоть какую-то полезную информацию из этих цветовых пятен и шума в голове. Ничего, бесполезно, от напряжения начала болеть голова. Сайнара подошла ко мне и положила мне руку на плечо.

- Ичил камлает. Костер развел.

Всё. Приехали. Костер на пластиковом полу меня волновал больше, чем камлания Ичила. Я снял с головы приспособу, пошёл смотреть, не пора ли нам эвакуироваться и где здесь огнетушители, кошма и багор. Однако обнаружил картину, достойную кисти Репина. А также холста Репина, мольберта Репина и таланта всех передвижников, вместе взятых. Приплыли. Всё, пипец, крайняя стадия, не приведи господь, обострение начнется. Волхвы поклоняются холодильнику "Розенлев". Ичил расположился напротив кухонного комбайна и что-то подвывает себе под нос. Я решил не прерывать этот процесс, мало ли, может их из транса нельзя выводить, шаманов этих, лучше не рисковать. Тем более что пластик оказался негорючим. Хромоникелевый прибор звонко брякнул и вывалил на тарелку кусок вареного мяса, судя по запаху, баранины.

- Эй, Ичил! - я помахал ладонью у него перед глазами, - алё, редакция!

- Я разговаривал с ним. - Ичил очнулся. - Он понимает меня. Он дал мне еду.

После алкогольных заездов доктора Курпатова, кто не помнит - моего соседа, когда он обвинял кофеварку в скотоложестве, откровения Ичила меня не сильно напрягали.

- Этот только еду делает. Я с другими поговорю, может, что полезное найду…

- Э-э-э, угомонись, окаянный! Вон мяса себе наколдовал, садись, рубай.

Я уже понял, что полезное он имел в виду. Не хватало ещё подорваться прямо здесь. А в мозгу у меня возникла мысля, и я её думал.

- Эй, Ичил! Ты где? Иди сюда.

Ичил оторвался от еды и, вытирая руки об полы кафтана, подошёл ко мне.

- Дай мне понюхать тот мох, что ты жжешь, когда камлаешь.

Я понял свою ошибку с компьютером. Я делал совершенно наоборот, против того, что надо было делать. Рассредоточиться, а не сосредоточиться, так же, как надо расфокусировать зрение, для того, чтобы рассмотреть стереокартинку из двух фотографий. За щепотку мха подарил, наконец, Ичилу зажигалку. Последнюю. Запалили, я начал вдыхать мерзкий дым, меня сразу повело от легкого прихода. Уже не обращая внимания на то, что я сам начал уподобляться шаману, сел возле компьютера, напялил "наушники" и тут же погрузился в виртуальную реальность. Это были не наушники из бакелита, это оказался мнемотранслятор из эбонита.

Я вышёл из диалога с машиной не знаю через сколько времени. Чувствовал себя так, будто на мне черти ездили. Пришлось распластаться в кресле и отдохнуть. Ичил приволок какие-то капли. Лавровишня, наверное, от нервов. Разбодяжил напитком из другого аппарата, дал мне выпить.

- Пей. Это помогает после камлания. Я с другим аппаратом говорил. Он напитки делает. Вот сделал и своего добавил. Он силу дает. Ты зачем так долго камлал? Так нельзя.

- Магеллан, что ты делал? - спросила обеспокоенная моим истерзанным видом Сайнара.

- С машиной разговаривал, которая помогает управлять всей этой большой ярангой, - это я типа пошутил.

Но Сайнара моих шуток не поняла, а просто села за стол и напялила на себя эти недонаушники. Женщины - они практичные, да. Не загромождают голову философическими концепциями. Минут через двадцать она стянула с головы транслятор, откинулась на спинку кресла. Устало провела ладонью по лбу и спросила: