Игорь Ревва - Последнее заклятье

Я сел на камень и прислушался. Вокруг стояла тишина. Не полная тишина, а обычная, ночная, со всеми присущими ей звуками, безопасная тишина. Воздух, правда, был каким-то безвкусным. Словно в большом городе, а не в горах. Ветра здесь совершенно не ощущалось — сидишь, как в огромной комнате с закрытыми окнами…

Раздался звук шагов, и возле пещеры появился Гилэйн с охапкой каких-то грязных загогулин — корешки, наверное, те самые. Волшебные. Гилэйн теперь был одет почти в такую же черную хламиду, в какой я впервые увидел его у себя, в Сиузских горах. Я забрал принесенный им мусор и оттащил его Йорке. Та по-прежнему сидела в углу пещеры и пялилась в пламя костра. Я осторожно положил возле нее Гилэйновы корешки и хотел уйти.

— Посиди со мной, — слабым голосом попросила Йорка.

— Я думал, ты колдуешь, — ответил я, присаживаясь рядом. От нее резко и неприятно пахло этой самой смазкой.

— Нет, Оке, — Йорка закрыла глаза и привалилась к моему плечу. — Ничего не получается. Я очень сильно устала. Очень сильно. Все силы отдала. Все, сколько их было. Представляешь, даже Заклинание Холодных Искр не получается! — пожаловалась она.

— Ничего страшного, — успокоил я. — У меня тоже оно не получается — я же не переживаю!

Йорка грустно усмехнулась и тяжело вздохнула.

— От меня здорово воняет? — озабоченно спросила она, брезгливо ощупывая свою прическу.

— Нет, — соврал я. — Почти нет.

— Какие они все-таки звери, — вдруг произнесла Йорка.

Я сперва не понял, о ком она. Но потом до меня дошло, и Йорка сразу же почувствовала, как напряглось мое тело.

— Нет, нет! — Она успокаивающе обняла меня за шею. — Я не о себе говорю! Но там была одна девушка… Знаешь, они действительно не считают их за людей! Бедная… Если бы ты видел, что они с ней делали!… Звери они, а не люди…

— Ну этот самый… как его?.. Эоал, да? Он тоже — хороший фрукт! — возразил я. — Помнишь, что он говорил в машине?

— — Зло порождает зло, — глубокомысленно произнесла Йорка. — Я, между прочим, видела, как ты дал по морде тому мужику! А он ведь заботу проявлял, переживал за меня, хотел помочь!

— Не сдержался.

— Ну, и Эоал не сдержался, — заключила Йорка. — Откуда ты знаешь, что ему пришлось пережить?

— Тебе тоже не так уж мало досталось… А если б тот мужик видел твою истинную расцветку, сомневаюсь, что от его заботы хоть что-нибудь осталось бы…

— Да, — вздохнула Йорка. — Что есть то есть… Тут ты прав… А как ты про инопланетян придумал! — она опять улыбнулась. — И чего это тебе в голову пришло?! Надо же — с другой планеты мы! Врун несчастный!

— Ну, надо же было что-то им сказать! Не про Межгорье же объяснять-то, в конце концов! А техника у них хорошо развита, и в космос небось летают. Значит, и инопланетян они воспримут гораздо спокойнее, чем все эти параллельные и перпендикулярные миры.

— А крэнды теперь, наверное, будут ждать, что ты им поможешь! — подковырнула меня Йорка. — Получается, что ты их обманул! Нехорошо!

— Я не испытываю никаких угрызений совести, — честно признался я. — По-моему, и те и другие — сволочь! Дай им волю, этим крэндам, и они загнали бы темноволосых в еще более худшие условия. Это они сейчас выглядят такими беззащитными. А повернется фортуна к ним лицом — еще неизвестно, что они начнут вытворять! Слишком часто я видел, как ведут себя бедненькие и несчастненькие люди, дорвавшиеся до самых высот власти. Кто-то сказал, не помню кто, что для того, чтобы раб смог стать свободным, он прежде всего должен перестать хотеть быть господином. По-моему, очень верно.

— Да, хорошие слова, — согласилась Йорка. — Только их наверняка придумал человек, сам бывший господином… И сам имевший своих рабов…

В пещеру заглянула Ларка. В руках она держала охапку колючек странного голубого цвета. Она тоже была одета в куртку, но вместо грубых штанов на ней была коротенькая кожаная юбка, едва прикрывавшая стройные ноги. Йорка сразу же это заприметила, кинула на меня недовольный взгляд, заворчала на Ларку — тебя, мол, только за смертью посылать — и потребовала, чтобы та не маячила здесь и не отвлекала Йорку от колдовства. Ларка покорно вышла из пещеры.

— Чего ты на нее злишься? — спросил я Йорку. — Ревнуешь, что ли?

— Вот еще! — презрительно ответила Йорка, но тут же голос ее стал по-прежнему слабым и жалким: — Если честно, то, наверное, да…

— Глупо.

— Сама знаю. Но что я могу с собой поделать?! Симпатичная бабенка, тебе такие нравятся, я знаю…

— И помоложе тебя, — поддел я.

— И помоложе…

— И с волосами у нее все в порядке!

— Да… А я сильно страшная сейчас?

Я посмотрел в лицо Йорке — глаза у нее, как у раненого олененка, подумал я. Что ей сказать? Сама же все превосходно понимает.

Я обнял ее и поцеловал. Хоть и пытался быть осторожным, а все же задел ее сожженное плечо. Йорка сильно вздрогнула, но не издала ни звука.

— Ты — моя Йорка, — сказал я. — Ты — тот единственный человек, ради которого я до сих пор еще живу.

— Слушай, Оке, — прошептала Йорка, прижимаясь ко мне щекой. — А тебе не надоело? Мне уже начинает…

— Что?!

— Надоедать начинает. Жить. Живем мы с тобой, живем! Как два дурака. Столько люди не живут!

— Перестань хандрить. Все будет хорошо.

— Только ты не оставляй меня, если я больше не смогу колдовать. Ладно?

— Ну куда же я тебя дену?! Конечно, не оставлю! Постелю тебе в пещерке, в уголочке, возле самого входа — чтоб не очень мешала. И живи, сколько хочешь! Ну, кормить иногда буду… По выходным… Так что не переживай, не пропадешь! В крайнем случае, подашься в проститутки. Хорошо? Тогда и доход от тебя будет, и польза людям!

— А ты будешь моим сутенером?

— А что? Думаешь, не справлюсь? Ха! Да я на тебе знаешь как разбогатею!…

— Глупый ты, Оке, — прошептала Йорка, целуя меня. — Глупый старик… Утешаешь… А ведь очень может быть, что моя магическая сила уже никогда не вернется… Я серьезно говорю.

— Мне нужна Йорка. А будет она колдуньей или нет — это неважно…

— Ладно, — вздохнула Йорка. — Давай помоги мне… А то я сейчас… какая-то разбитая вся. И в прямом, и в переносном смысле.

Я скинул с себя куртку, чтобы не мешала. Странная какая-то куртка получилась на этот раз — из тонкой кожи, короткая, без рукавов. Впрочем, на Йорке теперь точно такая же. И на Ларке, как я успел заметить. Один Гилэйн одет более-менее привычно.

Возле костра было очень жарко — то ли подействовала Йоркина магия, то ли просто костер разгорелся сильнее. Вернее всего — второе. Потому что самой Йорке сейчас было не до этого. Она, постанывая, принялась мять в ладонях принесенные коренья и колючки, из которых вдруг обильно закапал густой сок, а я смазывал полученной бурдой ее раны, стараясь не причинять Йорке боли. Синяков у нее на теле было много, в основном на плечах и ногах. На руке были два глубоких, темневших засохшей кровью пореза, а на левом плече пузырилось волдырями ожогов клеймо. Йорка с ненавистью посмотрела на него.