Picaro - Ученик

– А штоб служивые не в обиде были, – легкомысленно продолжал болтливый старик, – старосты им подношения делали. И все довольны…

Но после постройки моста дела с речным извозом пошли насмарку. Купцы – народ ушлый, жадный: за медяк удавятся. Поначалу добились от барона приказа, чтобы крестьянам под страхом штрафа и битья кнутом было запрещено на другой берег переправляться. Людишки сделали вид, что послушались, а сами стали по ночам плавать. Ну и попались несколько человек. Выпороли их прилюдно, обобрали до нитки и пригрозили, что в следующий раз колодками "наградят". С месяц все было тихо, а потом один мужик из соседней Дынки не утерпел: повез знакомца с товаром и попался. Только на середину реки выгребли, как сторожа перехватили.

– Донесли, – задумчиво прошамкал рассказчик. – Хто-то из своих прознал и не утерпел: на награду польстился.

Хозяина лодки в тюрьму отправили, а знакомец его с перепугу за борт сиганул, да так и не выплыл. Купчишки опять барону нажаловались. Тот вконец осерчал и приказал у крестьян все лодки отобрать.

– Щас три деревни без дела сидять, локти кусают, – покачал седой головой старик. – Рыбки выйти, половить – и то нельзя. Ежли б ты, парень, к нам о прошлом годе забрел – в любой двор стучись, договаривайся и езжай себе. А щас токо через мост. Там тебя как липку обдерут: господину барону заплати, мюншильдским купчишкам, да на другом конце – императорским… Грят, только наши с головы цельный гульден берут.

Сделав вид, что слова крестьянина его не обеспокоили, Урс пренебрежительно отмахнулся. Сказал, что просто так расспрашивал: ему за реку не надо.

– Я к Звездному тракту иду, – пряча купленный хлеб в узел, объяснил паренек. – Хочу в Ангервальд попасть. Оттуда, может, в саму столицу махну. В Вигенбург. Там, говорят, для всякого дело сыщется.

– Ну-ну, – усмехнулся в бороду дед. – Бог в помощь, сынок. Ты, смотри, ежли в лесу баронских егерей увидишь – прячься от греха подальше. Они у нас злые, так и ищут, с кого денег стрясти.

– С меня не стрясут, – пожал плечами Урс и, не моргнув глазом, соврал:

– Нет у меня ни гроша. Последнее вам за хлебушек отдал.

Попрощавшись, он пошел дальше. В деревню заходить не стал – обогнул по лесу. Вечером устроился на ночлег в глубоком овраге. Проснувшись с рассветом, продолжил свой путь и вот теперь поднялся на холм. Отсюда открывался вид на построенный мюншильдскими торговцами мост. Место выбрали не случайно: здесь Воровка сильно сужалась. Будь сейчас лето – можно было бы попытаться в темноте переплыть реку. Мысль об этом уже приходила Урсу в голову, но стоило окунуть пальцы в воду, как становилось ясно, что до противоположного берега ему не добраться. Холод быстро сведет тело пловца судорогой и отправит на дно.

– Брр! – при мысли о такой гибели ученика ювелира передернуло.

Утонуть после того, как избежал стольких опасностей – верх глупости. Но оставаться беглецом в Уррене больше невозможно. Пока его спасала нерасторопность властей и то, что, удрав из-под Вигенбурга, он вторую неделю старательно обходил человеческое жилье. До вчерашнего дня только трижды рискнул зайти в попавшиеся на пути села, купить еды. Да без толку обшарил в поисках съестного встретившуюся на поляне хижину углежогов, пока хозяев не было. Крестьяне на него, как и на всякого бродягу, смотрели с подозрением, но схватить не пытались.

Чтобы свести риск встречи с людьми к минимуму, Урс не только забирался поглубже в лес, но и шел теперь исключительно по ночам. Держа наготове украденный у углежогов топор, он брел в темноте. Всякий раз, когда вдалеке вспыхивали желтым огнем волчьи глаза или меж деревьев мелькали силуэты хищников, паренек застывал на месте, готовый драться за жизнь до конца. Но Господь миловал беглеца: ни разу волки не попытались напасть на одинокого путника.

К утру Урс окончательно выдыхался и, подыскав для ночлега подходящее место, устраивался спать. Погода стояла холодная, часто шел дождь – парень просыпался окоченевшим и промокшим, несмотря на теплый плащ. Пожевав хлеба, запив его согретой в котелке водой, он тут же возобновлял свой путь, стараясь идти как можно быстрее, чтобы размять задубевшее во время сна тело.

В голове и на сердце было пусто. Путешествие по ночному лесу отнимало все силы: о прошлом Урс уже не думал. Мевель, родной дом, отец, мать, арест – это казалось таким далеким, будто лет десять прошло. Напряжение и усталость убили в нем все чувства, осталось только желание поскорее выбраться из Уррена. Добраться к границе с имперскими землями и, перейдя ее, окончательно затеряться там, где никто о нем не знает. К счастью, двигаясь параллельно Звездному тракту, стараясь идти так, чтобы солнце всегда вставало по левую руку, он умудрился не сбиться с нужного направления. В конце концов Урс все-таки добрался к цели, но теперь дорогу ему преградила Воровка.

В детстве ученик ювелира не раз изучал имевшиеся в батюшкиной библиотеке карты княжества и всей Империи. Поэтому вставшая на пути река не была для него неожиданностью. Урс знал, что если идти вдоль ее берегов на запад – вернешься к Звездному тракту. К пограничному Глехту: маленькому селению, где располагалась княжеская таможня. Напротив нее с имперской стороны стоял большой город Кройцштадт. Возле него, образуя перекресток, сходились шедшие с востока и запада вдоль урренских земель дороги из баронства фон Типпа и архиепископства Берхингемского.

Поверни сейчас Урс на восток, он за несколько ночей мог оказаться у границы с владениями духовного правителя. Но места там были густо населенные, путник сразу привлек бы к себе пристальное внимание. Кроме того в Берхингеме царили, мягко говоря, жесткие порядки и бродяжничество было вне закона. Удачно перейдя границу архиепископства, Урс очень быстро попал бы в лапы к стражникам. И даже если удалось бы скрыть настоящее имя, ученика ювелира ждала работа на печально знаменитых соляных копях Берхингема. Поэтому альтернативы бегству в имперские земли у паренька не было. Оставалось только найти способ перебраться через Воровку.

Самым простым было подойти к небольшому дому у соединившего крутые берега моста и заплатить пошлину. Рискуя вызвать интерес к своей персоне у слишком подозрительного чиновника. Впрочем, на этот случай за пазухой лежала бумага, скрепленная печатями магистрата городка Вюнцер и тамошнего Цеха медников. В ней сообщалось, что выдана она некоему "Ульриху Вахшеру, шестнадцати лет от роду. Подмастерью-меднику, примерного поведения, направляющемуся к родичам в имперскую столицу Годштадт". Текст Урс сочинил и записал собственноручно, стараясь подражать манере профессиональных каллиграфов. Получилось не очень, но оттиснутые в сургуче печати, которые он вырезал заточенным под штихель гвоздем на оловянных плашках, выглядели солидно. Да и находился Вюнцер на границе с Туршем, в сотнях лиг отсюда. Ученик ювелира не без основания полагал, что вряд ли кто-то в здешних краях слышал о его существовании. Он сам узнал о нем когда-то из "Урренского Гербовника" – сборника всех дворянских, городских, и цеховых гербов княжества.