Сергей Радин - Путы для дракона

Последний удар, восхитивший психа-комментатора, нанёс док Никита. Мечтатель впечатался в стену дома всем телом, словно небрежно брошенный мягкий пласт глины. Однако отлепился он сразу — псих-комментатор оказался прав, — не задержавшись у стены и секунды. Более того — если Брис и док Никита надеялись, что с начала драки они полностью обезоружили Мечтателя, то надежда лопнула сразу, едва Мечтатель шагнул от стены. Ничего удивительного, что он выглядел широкоплечим и плотным. Шагнув, Мечтатель одним взмахом оборвал на своей рубахе пуговицы и скинул её.

Ч-чёрт… Ходячий арсенал.

Он остановился, будто давая возможность полюбоваться своей коллекцией и проникнуться её устрашающей мощью.

Сегментные наручи начинались почти от запястий. Мечтатель резко согнул руку в локте. Видимо, вздувшиеся мышцы привели механизм в действие: наручи ощетинились шипами. Грудь и живот Мечтателя представляли собой выставочный стенд, с которого он не глядя смахнул три-четыре детали, а через секунды — процесс сборки происходил неуловимо стремительно — он уже стрелял в Леона. И лежать бы Леону бездыханным, если б Брис ещё раньше, кажется, во время сборки пулемёта-автомата, не подскочил к нему и не врезал снизу по оружию. Пулемёт ещё клевал воздух носом, когда Брис ударил Мечтателя ногой сбоку под колено, а док Никита дал очередь из мини-пулемёта по ногам упавшего. Неприятный треск падения они не расслышали из-за грохота оружия.

— Сдох? Встать не сможет? — осипло спросил Брис, отшвыривая ногой пулемёт Мечтателя и, скривившись, глядя на его джинсы, чёрные от крови.

— Какое там… — напряжённо сказал док Никита. — Оживает на глазах. Судя по всему, лишён ощущения боли… Чего Леон возится?

Брис с сомнением прижал правый локоть к боку, нащупывая моток верёвки.

— Может, связать его? И Леон разберётся с ним, и нам спокойнее… Попробуем?

— Не дастся. Если только двигательные центры полностью…

— Откидывать его всё время назад?

— Не советую. У него на шипах выступает какая-то жидкость — приглядись-ка к коже на кистях. Или кислота, или сильный яд. Видишь, как разъедает? А внизу, под рёбрами, ряд пластиковых бомб. Представь, чо будет, если нечаянно вдаришь по ним…

— И что теперь делать? Баррикаду строить между ними?

Псих-комментатор пакостно хихикал, слушая этот обмен мнениями.

Мечтатель группировался, подтаскивая к себе сначала безвольно разбросанные руки, потом волоча и сгибая в коленях разбитые ноги. Готовился к новому броску.

… Двойник психа-комментатора тяжело продирался сквозь препятствия по внутренним кругам ментальной оболочки Мечтателя. Он шёл, ссутулившись под напором багровеющего дыма, насыщенного информацией о смерти. Он задыхался от мёртвой, гниющей сгустками крови — и начинал понимать. Первое сообщение он прочитал быстро, хотя и пришлось собирать его по обрывкам. В некотором смысле оно позабавило его — и оставило несколько в недоумении. Будешь тут недоумевать, когда всю свою жизнь считаешь себя охотником и вдруг кем-то определён как объект охоты.

Вторая часть информации тоже близка. Воинственная форма — частичка разрушительного хаоса, сквозь неистовую пляску которого перемещался двойник Леона, — чуть не проглотила его. Всего лишь какой-то микроскопический сгусток, повстречавшийся на пути, как и многие другие до него, — он отличался от них только тем, что сразу прилип к двойнику Леона. Прилип он на определённом расстоянии — образовал орбиту вокруг ментальной фигурки двойника. Сначала ничего подозрительного в неожиданном спутнике не замечалось. Леон лишь через некоторое время обратил внимание, что сгусток невероятно быстро увеличивается в плоскостном объёме, вроде как превращается в своеобразную ширму. Пришлось остановиться и поинтересоваться, что за штука крутится вокруг него. В ответ "ширма" внезапно влажно взбухла и накрыла его почти с головой.

Леон успел выдернуть своего двойника из ловушки и машинально считать информацию с кровожадной "ширмы": кто-то знал, что он войдёт в поле Мечтателя, и эта "ширма" — первый капкан на него. Из многих — разбросанных в хаосе. Дальше — хуже: неизвестный, устроивший такую изощрённую ловушку, не больно-то и прятал свои планы. Краешком сознания двойник снял и эту информацию с предыдущего информационного слоя от "ширмы", а потом она начала встречаться на пути двойника всё чаще и чаще, видимо, чтобы Леон не забывал: ему объявлена личная война.

Походя, стороной, двойник выяснил, что где-то в городе бродят ещё три вооружённых Мечтателя с мозгами, стёртыми в кровавую (ливерную! — хихикнул псих-комментатор) кашу, которая грубо спрограммирована на убийство единственного человека.

Оставалось последнее — узнать о мастере-программисте.

Двойник начал углубляться в последние круги, держась начеку — помня о внутренних ловушках. Некогда более-менее стройная конструкция ментального поля сейчас походила на собранные со всего света смерчи и вихри. Любая попытка считать здесь информацию оборачивалась потрясающим душу чтением дневника сумасшедшего: одна мысль переплеталась с другой, одно знание разрывало другое — накладывалось на третье, предварительно пропустив четвёртое через себя, как решето, а если точнее — через сито. И весь этот яростный и скорбный Бедлам, умирающий дом умирающего человека, оценивался свысока (из безопасного далека и насмешливо-жалостным цоканьем — ёрничал, гад!) хамом-комментатором: "Одна мозга за другой с дубинкой гоняется!"

Ближе к телу полевые круги своей плотностью, жуткой скоростью беснующихся вихрей сопротивлялись продвижению чужака к цели уже настолько серьёзно, что двойнику себя приходилось почти пропихивать вперёд. Цвет сменился с багрово-чёрного на тот бессильно называемый красным, когда смотришь на развёрстую рану, края которой безжалостно вывернуты окровавленными губами.

И когда до цели осталось совсем чуть-чуть, когда двойник начал расшифровывать и складывать воедино собираемые (выдёргиваемые!) обрывки информации, Леон сообразил, что попался в ловушку посерьёзнее предыдущей…

— … Прикрой меня! — бросил Брис.

Док Никита кивнул не глядя. Можно драться и оценивать ситуацию, следя за противником сверхуровневым зрением, но, кажется, Брис что-то заподозрил и "ушёл" в глубокое наблюдение — с его чувствительностью к таким вещам не поспоришь.

Однако напарник "ушёл" в не самый удобный момент: Мечтатель вдруг расправил плечи и быстро перебрал пальцами что-то на своей бронированной груди. Он потерял много крови, с трудом держался на искалеченных ногах и всё же явно собирался атаковать.