Пол Хофман - Левая Рука Бога

— Не двигайся, — тихо произнес за спиной Кейла ИдрисПукке.

Он медленно приближался к голубю с кусочком хлеба в вытянутой руке. Когда голубь начал клевать хлеб, ИдрисПукке осторожно обхватил его ладонью, потом сжал крепче. Перевернув его вверх ногами, он снял с одной лапки надетое на нее маленькое металлическое кольцо. Кейл в изумлении взирал на его действия.

— Это почтовый голубь, — объяснил ИдрисПукке. — Его послал Випон. Подержи. — Он передал птицу Кейлу, разъял кольцо, достал из него листок тонкой рисовой бумаги и принялся читать послание. По мере чтения лицо его мрачнело. — Отряд Искупителей захватил Арбеллу Лебединую Шею.

Кейл покраснел от неожиданности и смущения.

— Зачем?

— Здесь об этом ничего не сказано. Дело в том, что она пребывала на озере Констанц. Это в пятидесяти милях отсюда. Кратчайший путь оттуда к Святилищу пролегает через перевал Кортина — милях в восьмидесяти к северу от нас. Если отряд Искупителей поедет по этой дороге, мы должны обнаружить его и дать знать войскам Випона, которые он уже выслал. — ИдрисПукке выглядел озабоченным и взволнованным. — Бессмыслица какая-то. Это ведь фактически объявление войны. Зачем Искупители пошли на такое?

— Не знаю. Но смысл должен быть. Без одобрения Боско подобное не могло случиться. А Боско всегда знает, что делает.

— Ладно. Нынче новолуние, поэтому ночью ни они, ни мы двигаться не можем. Сейчас соберем вещи, поспим, а на заре выступим. — ИдрисПукке глубоко вздохнул. — Хотя, видит бог, у нас очень мало шансов перехватить их.

21

Утром ИдрисПукке разрешил выступать, только когда стало достаточно светло, чтобы все отчетливо видеть. Кейл настаивал, что надо рискнуть раньше, но ИдрисПукке не трогался с места.

— Если одна из лошадей в темноте подвернет ногу, мы не сможем двигаться дальше.

Кейл понимал, что ИдрисПукке прав, но ему так не терпелось поскорее пуститься в путь, что он стонал от бессильного раздражения, на что ИдрисПукке минут двадцать не обращал никакого внимания. Наконец он дал команду, и они тронулись.

В течение следующих двух дней они останавливались только для того, чтобы дать отдых лошадям и поесть. Кейл все время подгонял ИдрисаПукке, тот спокойно возражал, что ни лошадям, ни ему самому — в отличие от Кейла — более быстрый темп не по силам. Если Искупителей предстояло засечь, то в этот момент все четверо обязаны быть дееспособными: хотя бы одна лошадь должна быть в форме, чтобы можно было на ней быстро доехать до ставки Матерацци и передать информацию о численности и маршруте движения отряда Искупителей.

— Кажется, ты совсем не беспокоишься о девушке, — заметил Кейл.

— Именно потому, что я о ней беспокоюсь, я и настаиваю, чтобы все делалось по-моему, потому что я прав. А тебе-то что до Арбеллы Лебединой Шеи?

— Ничего. Но если я помогу остановить Искупителей, у Маршала появится разумная причина стать по отношению ко мне более великодушным, чем теперь. К тому же мои друзья находятся в заложниках в Мемфисе.

— Мне казалось, у тебя нет друзей — вас ведь свели вместе лишь обстоятельства.

— Я спас им жизнь — думаю, это достаточно дружеский поступок.

— О! — сказал ИдрисПукке. — Я-то считал, что героем ты стал вынужденно.

— Так и есть.

— И кто же ты тогда, мастер Кейл: человек, благородный по призванию или просто по стечению обстоятельств?

— Я вообще не благородный.

— Это ты так говоришь. Не уверен, что где-то там, в глубине, не прячется латентный герой.

— Что такое «латентный»?

— Еще не проявившийся, но готовый проявиться.

Кейл недобро усмехнулся:

— Если ты так думаешь, то будем надеяться, что ты не окажешься в положении, когда потребуется в этом убедиться.

ИдрисПукке счел за благо прекратить дальнейшую дискуссию.

На второй день они спустились на основную дорогу, ведущую к перевалу Кортина. Дорогой ее можно было назвать весьма условно.

— Вот уже шестьдесят лет, как ею никто не пользуется — с тех пор, как Искупители закрыли границы.

— Как далеко от перевала находится Святилище? — поинтересовался Кейл.

— Ты не знаешь?

— Искупители не разбрасывают повсюду географические карты — они вообще не делают ничего, что облегчило бы нам побег. Еще несколько месяцев назад я считал, что Мемфис находится за тысячи миль от нас.

Не будь ИдрисПукке в этот момент увлечен разглядыванием багряно-золотистой стрекозы, он бы распознал ложь по выражению лица Кейла, который и сам почувствовал, что разоблачил себя.

— Я хочу сказать… — добавил он, — я не знал, что это не так, пока не попал сюда.

Теперь ИдрисПукке уловил-таки замешательство — в голосе.

— В чем дело?

— Ни в чем.

— Ну, если ты так говоришь…

Испугавшись, что выдал то, что очень старательно скрывал, Кейл следующие десять минут хранил гробовое молчание. Когда же заговорил ИдрисПукке, казалось, что он все забыл, — да он и впрямь забыл.

— От перевала до Святилища добрые две сотни миль, но им незачем идти так далеко. В двадцати милях от границы находится гарнизон — Город Мучеников.

— Никогда о нем не слыхал.

— Ну, он не так уж велик, но стены в нем очень толстые. Чтобы взять его, нужна целая армия.

— И что нам делать?

— Ничего. Матерацци обожает девчонку. Он отдаст им то, что им нужно.

— Откуда ты знаешь, что им что-то нужно?

— Другого смысла не вижу.

— То, в чем видишь смысл ты, и в чем — Искупители, это небо и земля.

— Значит, у тебя появилась идея? Ну, насчет того, что все это значит.

— Нет.

— К тебе это не имеет отношения?

Кейл рассмеялся:

— Искупители — банда ублюдков, но неужели ты думаешь, что они действительно способны развязать войну с Мемфисом из-за трех мальчишек и толстой девчонки?

ИдрисПукке хмыкнул:

— Если ставить вопрос так, как это делаешь ты, — нет. Но с другой стороны, ты врал мне все эти последние два месяца.

— А кто ты такой, чтобы взыскивать правду?

— Лучший друг, какой у тебя есть.

— Неужели?

— Да, так уж случилось. Так ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет. — Тон, которым это было произнесено, пресекал любые дальнейшие разговоры.

Двадцать минут спустя они наткнулись на свежее кострище.

— Что думаешь? — спросил Кейл, глядя, как ИдрисПукке просеивает золу сквозь пальцы.

— Еще теплая. Несколько часов, не больше. — Он кивком указал на примятую траву и взрыхленную землю. — Сколько их, как ты думаешь?

Кейл вздохнул:

— Наверное, не меньше десяти, но не больше двадцати. Прости, я в этом плохо разбираюсь.