Елена Лирмант - Огенная Лисица и Чёрный дракон

— За мной, — снова прокричала женщина, и махнула рукой, и толпа женщин ринулась к домам, забирались в окна, и оттуда неслись такие крики шершей — мужчин, что у меня по спине пробежал холодок.

— Это тебе за мужа, это за меня, это за дочь, это за сына! — доносилось из открытых окон.

— Пощадите, — хрипы мужчин.

Я впервые видел ярость женщин. — Да, что это делается, — вырвалось у меня, и я хотел кинуться в ближний дом.

— Владыка, не надо, — остановил меня Хив, — они слишком много выстрадали из-за шершей. Им приходилось молчать, и терпеть, так как их мужья были в заложниках. Не останавливай их.

— Они женщины, Хив, их руки не должны быть в крови!

— А где ты раньше был, Черный Дракон, когда они насиловали и убивали их? — подал голос Нобель.

— Там же где и ты, — вырвалось у меня.

— Тогда ты должен понять их, — хмурился Нобель.

— Не могу! Защищать и убивать, мужское дело, Нобель, понимаешь, мужское! Им детей рожать! Кого они нам с тобой смогут родить, после того, как их души омоются кровью?

— Ладно, я понял!

— Остановитесь! — опять заорал я, вложив в свой голос как можно больше силы. В домах, затихло. А на мой рык прилетели другие драконы:

— Что у вас тут происходит?

По улице вниз бежали рожденные от драконов, кто-то из женщин радостно прокричал имя мужа, и, женщины бросив избивать своих обидчиков, бросались в объятия своих мужчин.

Мы вошли в первый дом, четыре шерша лежали на полу все в крови и стонали.

— Живы? — усмехнулся Хив, и заскрипел зубами, — это хорошо, что живы, а теперь посмотрите на меня, вы были сильными, а я связанный. Теперь мы поменяемся местами!

— Хив, будь драконом, а не шершем, — только и смог сказать я.

— Буду, Владыка буду! Я помогу им, избавлю от боли! — И бросил в них огнем.

Мы пошли на второй остров. Город заполнялся людьми. Наш отряд уже не был маленьким. Рядом со мной шли восемь драконов, а за нами тянулся шлейф из горожан. Подойдя к сетке, только хотел выкрикнуть предупреждение, как увидел мальчишку в беретке, который полз по земле, и сетка чуть ли не касалась его головы, под окном одного из домов он приподнялся, посмотрел на меня, и, крикнув: — Стрелы, — резко захлопнул створки окна.

— Ложись, — заревел я. И все кто был со мной, и драконы, и горожане, упали на землю, и тут же над нашей головой пролетела туча стрел, и раздался звон разбитого стекла.

— Дар, скорее убирай сетку, — закричал мальчик, — им нужно время, чтобы перезарядиться.

По мере того, как я убирал магическую ловушку, рожденные от драконов, все еще обнаженные медленно приближались к домам, следуя за моим огнем, в их руках уже были мечи.

Я работал, и в то же время следил за мальчиком, который отползал от дома, пятясь задом. Неожиданно руки, появившегося за деревом шерша, схватили его, подняли над землей, прижали за шею одной рукой, а в другой блеснул нож. Мальчик взвизгнул, я ударил молнией по руке с кинжалом. Шерш вскрикнул. Мальчишка укусил вторую руку, вырвался, и исчез среди травы.

Когда пространство около домов стало свободным, в домах, куда ринулись полуголые мужчины, прозвучало всего несколько воплей. В отличие от своих жен, они сработали быстро, по-военному.

Уже почти с половиной города мы шли к третьему острову, когда оттуда раздался душераздирающий крик. Все побежали, и когда ступили на мост, мне показалось, что он не выдержит такого скопления народа, и рухнет. Выдержал. Влетели, на мостовую и застыли. Спрятавшиеся в домах на этой улице, шерши слышали радостные крики горожан о том, что вернулись драконы, княгиня и все ее приближенные убиты, и очищаются улицы от оставшихся негодяев. И от страха, они попытались сбежать. Двадцать шершей застряли, как мухи в силках паука, поднятые над землей магическими верёвками, они кричали от боли и бились, стараясь вырваться. Но, чем больше они метались, тем сильнее, стягивалась вокруг них невидимая простому глазу смертоносная паутина…

Я вернулся в замок. И к своему удивлению обнаружил там Шейни. Бель и Зелен были злы, а этот несчастный князь, заливался слезами как женщина.

— В чем дело? — спросил я.

— Шейни от страха убил Ракыя, — ответил Зелен.

— Что??? Зачем ты это сделал? — не выдержал я. Второй раз, важный свидетель уходит у меня из-под носа.

— Тебе легко говорить, Дар! — хныкал Шейни. — ты молодой, сильный. Посмотри на меня, немощного старика. Он вызвал меня сюда, для переговоров, а сам накинул сеть. Если бы не твои драконы, он убил бы меня. Я испугался!

— Что он от тебя хотел? — спросил я.

— А кто его знает, я так ничего не понял, — шмыгнул носом, бывший срединный князь.

— Он требовал от него назвать, кто является Горином, — ответил мне Бель. Когда мы вошли, он закручивал около его горла сеть и ревел: «Ты, скажешь, кто такой Горен!». Увидев нас, почему-то закричал: «Берегитесь!». Мы оглянулись, но за нами ничего не было, а когда повернули головы обратно, Ракый сползал на пол. Шейни умудрился освободить руку, и ударил исподтишка его ножом.

— Почему он требовал от тебя назвать Горена? — поинтересовался я.

— Не знаю, честное слово не знаю. Наверное, потому что у меня живут шерши. Но они безвредные. Мои шерши никогда своих домов не покидают.

Он врал. Я это чувствовал.

— Дар, мне с тобой нужно перекинуться парой слов по секрету, — он схватил меня холодной рукой, еле сдержался, чтобы не выдернуть ее.

Зелен и Бель отошли в сторону.

— Что тебе?

— Дар, — Шейни зашептал мне в ухо, — я слышал, ты женился на этой уродине Мэриэлле. Она страшная и злобная девка. Отдай ее мне. Я одинок, может быть, мы с ней найдем общий язык, и она останется жить у меня. Я сирота. Никого рядом нет. Вы все избегаете меня. А в чем я виноват? Я первый, кто пострадал от Горена. А ты молодой, ты себе красивую и добрую девушку найдешь.

Меня всего передернуло, я высвободился из ледяных рук Шейни:

— Ты забыл, что драконы никогда не отдают того, что принадлежит им. Это не обсуждается.

— Да, да! Ты прав! Я хотел тебе помочь! Но раз такое твое решение. Я отступаю. Ну, я пошёл. Мне домой надо.

И он тяжело заковылял прочь, с трудом переставляя ноги.

— Как ты домой доберешься? — крикнул Зелен.

— На арбе, князь, на арбе! Ты же знаешь, мне магия не подвластна. Моя лошадка в твоей конюшне стоит. Уж, не обессудь, я поеду, нехорошо мне, такое пережить! Дорога она лечит.

Он опять врал. Мы переглянулись с князьями.

— Зачем он врёт? — спросил Зелен.

— Здесь другое, в чём он врёт? — поправил друга Бель.

— Где Ракый? — спросил я.