Валерий Иващенко - Месть Проклятых

Во взгляде Николя, когда он окинул им затаившую дыхание Майру, мелькнула смешинка.

- Да ты ж, говорят, крыс трескаешь как я семечки...

- Уже нет, - храбрая маленькая охотница повела рукой в жесте отрицания. - И даже зубки чищу настойкой на листиках можжевельника - меня служанки научили. Во!

Она изобразила улыбку во все белоснежные тридцать два (или сколько их там у гоблинов) и даже дохнула свежим весенним запахом на задумавшегося каменотёса. Страшненькая и в то же время очаровательная малышка - других слов у него не находилось. Но за весёлый нрав и ловкие руки Майру привечали все обитатели и гости замка, и даже цветочные феечки доверяли ей свои сокровенные тайны...

- Ум-м, никогда не думала, что так бывает, - то ли мурлыкнул, то ли сладко простонал чей-то срывающийся голосок. - Ты лучше даже, чем сыр.

- А ты, оказываеься, сладкая девчонка, - сильная и на удивление нежная рука взъерошила и погладила упрямо торчащие во все стороны волосы.

- Ох, да у тебя там тоже замечательная штучка. И вот тут очень горячо, - маленькая ладошка легла широкую грудь друга, где так славно билось сильное и верное сердце. - Давай ещё раз?

- А почему только раз?

Её смех разлетелся в темноте подвала под арсенальной башней лёгким серебристым колокольчиком, отразился от стойки с копьями и увяз где-то за бочками со смолой. Ноги в полосатых чулках с готовностью взлетели вверх и обняли, поглаживая. И весь мир снова закрутился и исчез в слабом, задыхающемся от неги стоне...

- Ты не Защитник! Не воин - тряпка! - ладошка Весини стремительно взлетела и ударила по склонившемуся перед матерью лицу. - Мне стыдно, что мы с тобой одного корня. Уходи! И поредай той лживой твари - если она хоть раз приблизится к моей роще, я не знаю что сделаю!

Маленькая дриада в гневе топнула ножкой, и деревья испуганно притихли на миг - ого, хозяйка изволит гневаться!

Солнце ярко и в то же время равнодушно поглядывало из глубин летней полуденной лазури. В горном воздухе разлилось тёплое и в то же время чистое тепло. Мир сладко жмурился в неге. Только вот, недалеко на полудне всё ещё расползалось грязное пятно выжженного до безжизненности леса - а Защитник всё не давал по рукам зарвавшимся святошам...

Сидящая и мрачно качающаяся на листике Мирдль нахмурилась вовсе непривычным для себя образом. Вроде дриада и права - надо что-то делать. И в то же время маленькая феечка уже соображала, каково оно - человеку решиться поднять руку на своих сородичей. Вернее, не руку, а... она угрюмо отвернулась в сторону.

Оттого первой и заметила стремительно несущуюся сюда от замка подружку. Мэйдей летела стремительно, словно за ней гналась голодная ворона, и серебристый шлейф искорок протянулся за отчаянно несущейся феечкой так далеко, что за лигу было видно - та чем-то взволнована до чрезвычайности.

- Защитник! - ещё издали завопила она. - Храмовники Веллини схватили!..

Айлекс смотрел на обессиленно упавшую на его ладонь малышку, слушал и хмурился. Плохи дела - святые братья каким-то образом в лесу опутали дриаду своими чарами. Уволокли в Тарнак, и теперь в подвалах храма испытывают на ней свои новые псалмы. Один из подземных духов воды, что чистил колодец, сумел просочиться и разузнать то. Ну а уж что и кому передать, он сообразил быстро - несмотря на то, что скорость мышления не входит в число достоинств водяных духов.

Весини обессиленно упала наземь и бессильно застонала.

- Мерзавцы, мерзавцы! И ты такой же, как все эти большие и лживые человеки! Мне стыдно, что ты мой сын - и отныне я о том забуду. Ты - отрезанный корень, Айлекс. Уходи... - зелёные глаза наполнились такой мукой, что парень угрюмо отвернулся.

Коснуться на прощание отрёкшейся от него матери он всё же не осмелился. Оскорбится - ему ли не знать живущей каждым трепетным движением души дриады. Оттого он только вздохнул глубоко. И нехотя пошёл вниз - туда, где за кривой горой на перевале высился каменный замок. На плече сидели феечки, но сегодня впервые они молчали, подавленно и втихомолку плача. И на сердце стояла такая тоскливая муть...

Путь к замку ноги одолели сами - в себя он пришёл только когда по свободному плечу хлопнул ладонью один из часовых у ворот.

- Айлекс, бегом к старому графу!

Он поднял задумчивые глаза, миг-другой всматривался невидящим взором в сложенную из каменных глыб стену. Встряхнулся, отгоняя невесёлые думы, отчего с него кубарем слетели и взвились в воздух унылые как осенний день феечки - и поспешил к деду.

У изголовья кровати под парчовым балдахином сидел сэр Роджер, новый граф и повелитель Семигорья - и с горечью во взгляде держал в ладонях руку отца. А бывший граф Эверард возлежал в своём ложе, и даже от двери было видно - как он сдал. Ослабленный зельями целителя неведомый яд медленно, но верно делал своё дело. Но едва Айлекс в который уже раз попытался уговорить деда изменить своё мнение, как тот грубовато буркнул ему:

- Заткнись, молокосос... - и едва слуга и двое надёжных солдат покинули опочивальню, повинуясь одному только взгляду, он посмотрел на грустных фей. - Вы тоже, малышки - у нас будет мужской разговор.

Он долго смотрел куда-то, в ведомое только ему одному. Мгновения утекали за мгновениями, а старый граф всё молчал, сжав похудавшие губы в ниточку. И лишь когда где-то за окнами сержант принялся с рёвом и бога-мать устраивать разгон провинившемуся солдату, вельможа поднял глаза на внука.

- Я тебе не говорил... но сейчас скажу. Помнишь, я беседовал с Веллини, перед тем как она сопровождала тебя в поход к гоблинам?

Дождавшись мрачного кивка Айлекса, дед продолжил.

- Я обещал за помощь тебе отдать ей свой последний вздох - так, как мой сын и твой отец Альфред отдал твоей матери, - старый граф ни словом, ни взглядом не дал понять, что заметил алеющий на щеке внука отпечаток маленькой ладони, и Айлекс в глубине опечаленной души был за то ему благодарен. - В общем, малыш... мне осталось недолго уже. Дриаду схватили, но... Сделай так, чтобы моё слово не осталось наушенным, а?

Оказывается, дед не хуже лесных жителей умел читать в душах - тихим и мерным голосом он перечислил, что надлежит сделать тому, кого назвали Защитник.

- И последнее. Дабы на тебя не пало проклятие рода, знай - я отрекаюсь от тебя, - хрипло выдавил граф. И судя по тому, как он рванул ворот шёлковой рубахи, нелегко дались слова эти многое повидавшему человеку. - Теперь ты свободен от любых обязательств перед родом Эверардов. Да и Вечный Лес, вижу, тоже развязал тебе руки.

Мрачно кивнув, Айлекс не удержался от молчаливого вздоха. Его левый рукав затрепетал. Ткань с треском лопнула, и на свободу вырвался ошалевший, изгнанный отречением дракончик. Пометался по опочивальне серебристым ополоумевшим листом - и вылетел в приоткрытую створку окна. Туда, где в воздухе радужно порхала тут же бросившаяся к своему другу малышка Мирдль.