Джон Бетанкур - Правь Амбером!

– Ты сделала эти Карты сама? – спросил я. И сами изображения, и манера класть мазки казались более грубыми, чем на Картах работы Эйбера или отца. И все же я чувствовал исходящую от них силу.

– Нет, – ответила Фреда. – У меня нет к этому способностей. Их нарисовал Эйбер, много лет назад. Мне очень редко приходилось пользоваться ими, потому я и не стала просить его нарисовать другие, получше.

Я кивнул. Да, эти Карты определенно смахивали на ученическую работу.

– А связываться с этими... людьми безопасно?

Фреда кивнула.

– Это наши родственники. Более того – наши друзья... то есть были нашими друзьями. Большинство из них давно отошли и от отца, и от дворцовых интриг, так что, возможно, им гнев Свейвилла не грозит.

– А ты точно уверена, что они тебя не выдадут? – на всякий случай переспросил я.

Она улыбнулась.

– А как они смогут это сделать, если мы просто поговорим? Я не намерена снова посещать Владения Хаоса. Я проведу остаток своей жизни в Амбере... Я смирилась с жизнью в изгнании.

– Не в изгнании! – поспешно произнес я. Слишком уж угнетающе это звучало. – Мы – колонисты.

– Пожалуй, – с тоской отозвалась Фреда.

Но в ее замечании был свой резон. Если ее родственники боятся поддерживать контакт с кем-либо в Амбере, они всегда могут просто отказаться разговаривать с нами. А если им самим захочется поговорить, вряд ли они предадут наше доверие, не подставив под удар и себя самих. Так что мы ничего не теряем.

– Я хотела поговорить с ней.

На Карте, выбранной Фредой, была изображена полная женщина, выглядящая почти как человек – не считая того, что у нее было два рта, по одному на каждой стороне лица, там, где у нормальных людей располагаются щеки.

– Кто это? – поинтересовался я.

Несмотря на лишний рот, в женщине чувствовалось что-то уютное, бабушкино. Пожалуй, она вполне могла бы мне понравиться.

– Эддарг, моя двоюродная бабушка. Она в курсе всех дворцовых сплетен. Если хоть кто-то из нашей семьи и знает, что произошло с Эйбером, так это она.

– А откуда ей это знать?

– Она вот уж двести с лишним лет – главная дворцовая повариха.

– А! – Я давно уже убедился, что наилучший источник слухов – дворцовые слуги. – Тогда, возможно, у нее есть какие-нибудь новости о наших исчезнувших братьях и сестрах.

– Я спрошу.

Фреда подняла Карту, сосредоточилась и вскоре установила контакт с бабушкой, хоть связь и получилась ненадежной. Убедившись, что они могут говорить, не таясь, Фреда представила меня, а потом они принялись обмениваться семейными новостями. Я с интересом слушал.

– Ты ничего не слыхала про наших братьев и сестер? – поинтересовалась Фреда. – Про тех, кого арестовал король Утор? Мы не знаем, живы ли они.

– Здесь только двое.

– А кто?

– Сиара, бедняжка, и Пелла.

– А Изадора? – спросил я. – Или Леона?

– О них мне ничего не известно.

Вот и мне тоже. Загадочно. Что же с ними могло случиться? Может, они где-то прячутся?

– С Пеллой все в порядке? – спросила Фреда.

– Да, душечка, – сказала Эддарг, улыбаясь жутковатой острозубой улыбкой. – Все арестованные – кроме Мэттьюса и Титуса, которых казнил прежний король, – чувствуют себя нормально, только исхудали. Я стараюсь их почаще подкармливать. Король Свейвилл о них заботится.

– Свейвилл их мучает? – спросил я.

– Благие силы, нет, конечно! Зачем оно ему надо? Они не представляют никакой угрозы для Хаоса. А вот если он доберется до вашего чокнутого отца, тут уже все будет по-другому!

Фреда с облегчением вздохнула.

– А Утор... он ничего с ними не сделал? Они не покалечены?

– Нет-нет, с ними все в порядке – только худые очень, бедняжечки. – Эддарг улыбнулась одним ртом и, склонив голову набок, произнесла другим: – Они ведь сильные, как и их матери.

– Почему же Свейвилл их не мучает? – вслух подумал я.

– Силы небесные, да зачем же ему их мучить? – удивилась бабушка Эддарг. – В конце концов, вашего отца ненавидел король Утор, а не Свейвилл. Это Утор изгнал недоумка Дворкина и вас, неповинных бедняжек. Новый король куда добрее.

Второй ее рот эхом подхватил:

– Да-да, намного добрее.

– А кроме того, они и не знают ничего важного, – сказала мне Фреда. – И Свейвилл наверняка это понимает. Так зачем тратить на них время?

– Верно, – согласился я.

Бабушка Эддарг хихикнула.

– А кроме того, королю предостаточно хлопот с собственными врагами, – сказал один рот.

Другой же добавил:

– Все ближайшие родственники короля Утора – жены, дети, внуки и прочие потомки до десятого колена – арестованы, бедняжки!

Первый рот подхватил:

– Тех, кто отрекся от всяких притязаний на трон и поклялся в верности королю Свейвиллу, оставили в живых. Тех же, кто заколебался, казнили без лишних слов.

– Давайте я угадаю, – предложил я. – Большинство поклялось в верности?

– Конечно! – сказал левый рот. – А ты бы на их месте не поклялся, зная, что король Утор мертв, и у тебя все равно не осталось ни малейшей надежды взойти на трон?

– Может, и так.

Да, теперь, когда король Утор умер, мало кто решится в открытую противостоять Свейвиллу.

– Кстати, хорошая новость, – сказал правый рот бабушки Эддарг. – Адские твари больше не охотятся ни за Дворкином («Этот идиот!» – пробормотал второй рот), ни за вами. Теперь должно стать полегче.

Я кивнул:

– И вправду хорошая новость.

– Но он не выпустил наших родственников, – сказала Фреда, – и не отменил вынесенные нам смертные приговоры – так?

– Нет-нет, – сказал правый рот.

Левый же произнес:

– Пока что нет. Ну, не считая, конечно, твоего брата.

Правый рот добавил:

– Он такая душечка, но очень худой. Надо его подкормить.

– Это вы про Эйбера? – спросил я.

– Да, – хором сказали оба рта, потом второй добавил: – Про героя.

– Как он там поживает? – спросила Фреда.

– А вы не слыхали? – удивилась бабушка Эддарг. – Его два дня назад приняли в Дом Свейвилла.

Второй рот добавил:

– Король отвел ему покои во дворце – правда, не в одном крыле с королевскими, – и наш голубчик сейчас вовсю празднует с друзьями.

Первый рот подхватил:

– Он обожает жареного пикнара и постоянно его заказывает.

Второй рот добавил:

– Дорогостоящие пристрастия – но король Свейвилл, похоже, не возражает. Они время от времени ужинают вместе.

– Значит, у него все хорошо, – сказала Фреда.

Она неуверенно взглянула на меня: мне показалось, что она не может понять, то ли ей радоваться, то ли негодовать. Я и сам испытывал примерно то же.

– Ну, судя по рассказу, он процветает, – заметил я. Похоже, Эйбер наконец-то получил все, чего всегда желал: безопасность, место в могущественной семье и свободу от влияния нашего отца.