Марина Добрынина - Зараза

— Да, не допустил! Вы все сговорились!

— Может, у нее ПМС? — спрашивает княгиня, заинтересованно разглядывая мою дочь.

— Что это такое? — любопытствую я.

— А я не рассказывала? — удивляется Дуся, — это такое состояние, которое бывает у женщин иногда, когда порвать всех хочется.

— Нету у меня никакого ПМС! — кричит Адриана.

Дракон делает шаг к ней навстречу, пытается ее обнять, но она отталкивает его в сторону с воплем:

— Не трогай меня! Мне противно!

Лицо Аргвара становится беспомощным. Он переводит взгляд на нас, как бы прося о содействии. Теперь уже я поднимаюсь с кресла и пытаюсь приблизиться к дочери.

— Адрианочка, дорогая. Ну, успокойся. Не хочешь, чтобы он тебя трогал, он ни не будет. Ведь, правда?

Дракон с готовностью кивает, мол, согласен на все, что угодно, лишь бы этот концерт прекратился. Однако наша прима не намерена пока утихомириваться.

Она отступает назад и гневно шипит:

— Все уходите отсюда. Я никого не хочу видеть. А тебя, Аргвар, я не хочу видеть никогда. Ты понял меня?

— Ну что я такого сделал? — растерянно произносит дракон.

Дуся подходит к нему, ласково гладит ладонью по плечу, не забывая при этом коситься на Адриану с осуждением.

— Пойдем, Арик, — говорит Дуся, — не видишь что ли, она пока не способна тебя адекватно воспринимать. Вот пройдет немного времени, она станет более нормальной…

— И не надейтесь! — верещит дочь.

— Она останется такой же ненормальной, — продолжает княгиня, — но с ней хотя бы можно будет поговорить. А сейчас отнеси нас с Ханной в Зулкибар, пожалуйста.

Аргвар вздыхает:

— Ну, Адди.

Адриана, отвернувшись, молчит. Да, попробовали мы их помирить. Замечательно. И хорошо все-таки, что дочь моя не унаследовала магический дар деда Кардагола, а то, боюсь, то, что Аргвар — дракон, ее бы не остановило. Устроила бы здесь локальное сражение, и так вон руку с эфеса не снимает. И жаль, что она не унаследовала дар другого своего деда — Вальдора — к эмпатии, иначе поняла бы, что дракон и в самом деле ее любит, и унижать он ее не собирался. Я вот тоже не эмпат, но мне ярость не застилает глаза, я это вижу и так.

— Простите, Ваше высочество Адриана, что я Вас побеспокоил, — грустно произносит Аргвар, — больше такого не повторится.

И в следующую же секунду мы оказываемся в зулкибарском королевском дворце. Надо же, дракону и за руки нас брать не нужно. Интересно, сколько народу он может перенести за раз?

Верлиозия

Ларрена в доме не обнаружилось. Посылаю за ним пару идиотов. Надо бы запретить ему шляться по деревне. Хорошо, что у него из-за печати нет шансов заразиться, а потом обвинить в этой случайности меня. Но все равно нужно запретить ему разгуливать где попало, пусть сидит на месте и ждет меня.

Ларрена привели через несколько минут. Значит, где-то неподалеку был.

— Где ты был?

— Гулял. Соскучилась?

— Нет… то есть да…

Чувствую себя круглой дурой, смущенно тереблю в пальцах край скатерти на столе, возле которого присела. Ларрен продолжает стоять в дверях, на меня не смотрит.

— Пройди и сядь, — прошу я.

— Куда сесть? — уточняет он.

— Сюда, — показываю на диван, дожидаюсь, пока он сядет, и перемещаюсь к нему. Он этим недоволен. Думал, что я за столом останусь.

— Ларрен, — беру его за руку. Он смотрит на меня удивленно. — Как ты думаешь, как я к тебе отношусь?

— Я уже говорил об этом, Вера. Все люди для тебя игрушки.

— Ты — не все.

— Ой, ли?

Кажется ему смешно.

— Так сложно в это поверить? — тихо спрашиваю я. На него не смотрю, смотрю вниз, на его руку, которую держу в своей.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что… потому что у меня нет причин лгать тебе. Я не играю с тобой. Никогда не хотела с тобой играть. И там, на Крионе, когда впервые тебя увидела, я подумала что, — поднимаю взгляд, смотрю ему в глаза, забываю, о чем говорила и начинаю снова, — со мной такого никогда не было. Но Аргвар говорит, что драконы должны любить только драконов. Я думала, если тебя не станет, я успокоюсь. Забуду… Я рада, что тебя не убили на Крионе.

— Спасибо, Вера. Я тоже рад.

Смотрит мне в глаза, взгляд не отводит, в нем равнодушие и ледяное спокойствие.

— Ларрен.

— Да, Вера.

Я не выдерживаю первая, отвожу взгляд и не знаю, что сказать. То есть я знаю, что хотела бы ему сказать, но не знаю как. Мне страшно. Мне никогда не было так страшно.

— Ты для меня не игрушка. Не прихоть. Ты что-то большее. Понимаешь?

— Нет, Вера.

Снова заглядываю ему в глаза.

— Ты все понимаешь. Но тебе это не нужно. Да?

А потом я поступаю как испуганная девчонка — телепортируюсь прочь, не дождавшись ответа. Потому что я боюсь его услышать.

Телепортировалась я недалеко. На окраину деревни. Села на первую попавшуюся скамейку, чтобы перевести дух. Так сильно я еще никогда не волновалась. И не боялась. И не вела себя так глупо. Что со мной сегодня творится? Я даже не сумела сказать то, что хотела. Неужели это так сложно произнести три простых слова: "я тебя люблю"? Я — дракон, боюсь признаться в любви человеку! Это унизительно. Начинаю себя ненавидеть за то, что я такая… какая? Я не могу даже самой себе объяснить, какая я.

Скольжу рассеянным взглядом по домам, по редким прохожим. Вот идет какая-то женщина, на лице тупое выражение радости. Увидела меня, вздрогнула и остановилась. Что? В чем дело? Она напугана? Она не под заклинанием? Но я же вижу его — заклинание, оно опутывает ее… Стоп! Это не оно! Иллюзия! Так вот чем ты занимался во время прогулки, Ларрен! И как много таких вылазок ты совершил? С какого количества людей ты снял заклинание?

Я — наивная доверчивая дура! Впору вернуться к Терину под дерево и депрессировать вместе по поводу нашей наивности. Но я не малолетний котенок! Я дракон! И кто-то заплатит мне за свои проделки.

Телепортируюсь обратно в комнату Ларрена. Он встает мне навстречу. От него исходят странные непривычные эмоции. Но сейчас мне не до этого.

— Сидеть! — рычу я.

Что-то, что было в его взгляде всего мгновение назад, исчезает. Эмоции опять ровные и холодные, с оттенком брезгливости в мой адрес. Наверно то, что было до этого, мне померещилось. Я слишком зла сейчас, чтобы не ошибаться.

— И скольких ты освободил от заклинания? Или не считал?

— Заметила все-таки, — с досадой произносит он.

— Считал меня полной дурой, да? — я срываюсь на шипение, — думаешь, что такой умный? Сейчас ты пойдешь и убьешь всех, кого успел расколдовать, а потом принесешь мне их головы.

Печать немного усиливает свое свечение. Ларрен садится на диван и твердо произносит: