Ненси Верайн - Меч Бури

– Тьорл, все же я хотел бы рассказать тебе кое-что.

Эльф не откликнулся.

– Я хотел бы рассказать тебе о Музыканте.

– Он мертв, – проворчал Тьорл. – Что же еще я должен узнать о Музыканте?

Лавим вздохнул:

– Я знаю, что он мертв. Однако же я думаю, что ты думаешь: если бы у тебя была флейта Музыканта, когда дракон схватил Станаха и Кельду, то ты мог бы хоть как-то им помочь.

Тьорл промолчал.

– Но нет, все равно ты бы ничего не сделал. Не смог бы сделать.

– Да? И почему же?

– Потому что флейта может быть магической только у меня в руках, Тьорл. Музыкант говорит, что она…

– Музыкант говорит?

Лавим кивнул:

– Видишь ли, он сейчас призрак. Он говорит мне прямо в мою голову, и он говорит мне такие вещи…

– Лавим!

– Пожалуйста, Тьорл, не перебивай, дай мне договорить. Он и правда сейчас призрак. И это он сказал мне тогда, когда красный дракон пролетел и поджег лес. Нет, не то, что он – дракон, я хочу сказать, – прилетел… ну, но что он летает и… И о черном драконе тоже он мне сказал. – Кендер вздохнул и прибавил шагу, все время стараясь не отставать от Тьорла. – Но… Но я был в ту минуту слишком далеко, чтобы я смог что-то сделать. Я пытался! Я действительно пытался, но Музыкант говорит, что у флейты ограниченные возможности и… Я прошу простить меня. Я действительно прошу простить меня. Я должен был тогда быть рядом. Я понимаю, что мне не следовало уходить с холма. Но так уж вышло. И… И, я знаю, ты думаешь, что ты мог бы помочь Леру, и Кельде, и Станаху, когда дракон прилетел, если бы у тебя была флейта, но это не так – у тебя же нет мага в голове.

– И у тебя тоже, кендерочек! Иногда я думаю, ты малость того… головой повредился и…

Ответь ему, что ты не самый старый.

– Я не самый старый! Я вообще не старый! И уж вовсе не дряхлый! – тут же взорвался Лавим.

Тьорл остановился как громом пораженный. Лавим словно мысли его читал.

– Что ты сказал?

– Я… Музыкант сказал… Я имею в виду, я сказал… Я не самый старый.

Лавим замолчал и остановился. Положив ладони на колени, опустив голову, он закрыл глаза, пытаясь побольше набрать воздуха в легкие.

– И Музыкант также говорит, что сейчас ты думаешь, как бы тебе заставить меня не шуметь, чтобы Финн не услышал.

Тьорл часто-часто заморгал.

– Да? Он так сказал?

– Да, и еще он говорит, что сейчас ты думаешь: только спятившего кендера тебе еще и не хватало! Я не безумный, Тьорл! Понимаешь? Я всего этого не придумываю. Это все правда! – Он пошарил в карманах и вытащил флейту; сунул ее в руку Тьорлу прежде, чем тот успел что-либо сообразить.

– Попытайся, сыграй что-нибудь.

– Ну и для чего? Я могу на ней сыграть, но я же не знаю нот ни для одного заклинания.

Лавим просвистел ему ноты, какие он сыграл для своего зловонного заклинания.

– Попробуй эти. – Он снова просвистел мелодию. – Ну, давай?

Тьорл осторожно держал флейту, не решаясь поднести ее к губам.

– Лавим…

– Попытайся! Сыграй! Музыкант говорит, что все будет хорошо.

Эльф снова посмотрел сначала на флейту, затем на Лавима и вздохнул:

– Давай, Тьорл, давай!

Тьорл нерешительно заиграл, опасаясь, что вдруг появится такое же зловоние, как в пещере.

Ничего скверного, однако, не произошло, разве что ветер слегка ослабел.

– Музыкант говорит, что ветер никакого отношения к флейте не имеет. Это связано с пожаром или еще с чем-то. Понимаешь? Ну-ка, попытайся еще раз.

Тьорл снова заиграл. И ничего не изменилось. Все так же дул ветер, и все так же пахло дымом. Тьорл уставился на флейту и вдруг увидел: к ней протянулась рука кендера. Он не успел и глазом моргнуть, как Лавим выхватил флейту и тотчас спрятал ее в одном из бездонных карманов своего черного плаща.

– Лавим! Подожди! Дай…

Но Лавим, радуясь, что флейта снова у него, уже бросился наутек.

Эльф побежал за кендером. Теперь ему было ясно: если бы Лавим был на холме, когда прилетел дракон, он мог бы помочь Кельде, Леру и Станаху. Но его там не было – так уж случилось, – и упрекать за это кендера так же бессмысленно, как упрекать самого себя за то, что, выстрелив в дракона, он не смог его даже оцарапать.

Тьорл побежал за кендером быстрее. Он уже не думал ни о призраках, ни о драконах. Он внезапно понял, что Лавим – действительно единственный, кому подчиняется флейта, и это вызвало у эльфа дурные предчувствия.

С вершины холма, по которой после полуночи Тьорл ходил с дозором, он видел буйство огня на болотах Равнин Смерти. С заходом солнца ветер утих, но огонь все так же стремительно приближался к горам. Болотные травы полыхали, будто сухие былинки, и теперь уже ничто не могло остановить пожара.

Тьорл выругался и посмотрел на звезды, крошечными льдинками рассеянные в черном ночном небе. Высоко в небесах сверкала окруженная туманным серебристым кольцом Солинари. Кроваво-красный свет Лунитари освещал холмы на востоке. Кольцо вокруг красной луны, казалось, было пропитано кровью. Тьорл ощутил в воздухе запах снега. «Пока не утихнет пожар, мы не сможем пройти в Торбардин, – думал эльф; а это значит, что мы, скорее всего, вовсе туда не попадем».

Он провел пальцем по полированному дереву своего лука. Сделанный из тиса, такой гладкий, такой удобный и – бесполезный, бесполезный! – ведь он не помог защитить Кельду от дракона.

Тьорл вздрогнул, ощутив: боль и горе будто клыками вцепились в его сердце. Его стрелы отскакивали от черной шкуры дракона, как если бы она была защищена стальной броней. Вот если бы попасть ему в глаз! Он смог бы, вероятно, даже убить его, но дракон улетел слишком быстро – улетел прежде, чем Тьорлу удалось толком прицелиться. Когда дракон поднимался с земли, Тьорл было подумал, что Станах сможет стащить Кельду со спины дракона. Он молился, чтобы Станах успел сделать это, но когда дракон – вместе с кузнецом и Кельдой на спине – поднялся высоко в небо, Тьорл проклял все и вся на свете.

«Станах, – горько сказал про себя Тьорл, – Меч Бури уже стоил тебе друзей и руки. Ты говорил: сам Реоркс благословил сталь для этого Меча; я говорю: бог проклял его. Но ты пытался бороться за него, и ты дрался как волк».

Он повернулся спиной к буйному и мрачному пламени пожара – гуйил фир! – и посмотрел на мирный огонек костра, разведенного ими в ямке, на его легкий дымок, летящий сейчас вниз по склону холма. Казавшиеся просто красными при солнечном свете камни и пыль сейчас в мрачном сиянии лун отливали кровавым пурпуром. Лавима, как всегда, нигде не было видно. Тьорлу так и не удалось догнать его.

«Где-то носится, – . подумал он, – или, спрятавшись, беседует со своим призрачным магом».

Беседует с призраком?… Конечно же, Лавим верит в то, что мертвый маг разговаривает с ним. Но сам Тьорл никак не мог решить, с кем говорит Лавим в действительности. Что правда, то правда: всё, что только хотят сказать, всё, что случится, – всё Лавим знал наперед. Эльф заговорил было об этом с Финном, но тот только плечами пожал и поглядел на Тьорла насмешливо.