Эрик Ластбадер - Кольцо Пяти Драконов

Открой книгу.

Она застыла; сердце колотилось в груди.

Открой книгу.

Риана провела ладонью по необработанному, некрашеному муслину простыни, словно пытаясь убедиться, что реально, а что воображается, потому что границы, которые она знала и считала само собой разумеющимся, начали стираться. Но даже этого чисто физического действия теперь было недостаточно: она начала сомневаться во всем. Всхлипнув, подняла половицу и вытащила книгу. Открыла на первой странице и уставилась на непонятные кундалианские руны.

Моргнула.

Ее снова охватила паника, растекаясь по жилам, как огонь. “Что я делаю? Я не умею читать на этой разновидности кундалианского языка”. Однако каким-то образом один вид странных, непонятных рун успокаивал бешено стучащее сердце.

Риана смотрела на непонятные страницы и думала о Джийан. Ее губы шевелились, словно в молитве.

Вдруг она ахнула. Руны складывались в буквы, буквы в слова, слова в предложения.

“ВЕЛИЧАЙШИЙ ИСТОЧНИК, — прочитала она в изумлении. — ПЯТЬ СВЯЩЕННЫХ КНИГ МИИНЫ”.

Затаив дыхание, Риана перевернула страницу.

КНИГА ПЕРВАЯ: ДУХОВНЫЕ ВРАТА

В каждом из нас есть пятнадцать Духовных Врат. Им назначено быть распахнутыми. Горе, если хотя бы одни не отворяются...

И тут появилась непрошеная мысль: “Врата не отворились”.

Шло время, и Риана все меньше ненавидела свое женское тело. Таинства женственности — сексуальная привлекательность, устройство нового тела, внезапные выбросы бушующих гормонов — по-прежнему ставили ее в тупик, но теперь, когда тело полностью оправилось от тяжелой дуурской лихорадки, она могла по достоинству оценить его выносливость и силу. Риана вставала на час раньше остальных рамахан и работала над своим телом так напряженно, что руки и ноги дрожали, а пот лился солеными ручьями. Изучала свой новый облик в зеркале, сосредоточившись на наблюдении за тем, как меняются очертания, расширяются плечи, появляются мускулы на руках и — еще более крепкие — на ногах, и это ей ужасно нравилось.

Однажды утром, точно в назначенное ей время, Риана вошла в класс шимы Опии.

Яркий янтарный свет разгара лета проникал сквозь арабески деревянных ставен, большинство которых были открыты. Это придавало комнате таинственный вид; полоски и причудливые завитушки света, казалось, создавали свой собственный рунический язык, много древнее и кундалианского, и в'орннского.

— Доброе утро, Риана, — раздался тихий мелодичный голос лейны Астар. — Входи, не бойся.

— Где шима Опия? — спросила Риана. Лейна Астар улыбнулась.

— Она слишком уж часто оскорбляла конару Бартту. Ее назначили на другую работу.

Сердце Рианы подпрыгнуло.

— Теперь меня будешь учить ты? Лейна Астар заразительно рассмеялась.

— Как приятно видеть тебя в более веселом настроении! — Она подвела девочку к низкому столу возле деревянных ставней. Арабески света плавали по блестящей лакированной поверхности, словно во сне. Они сели, скрестив ноги, на тонкие подушки друг против друга. — Конара Бартта поручила мне твое формальное обучение.

Риана склонила голову набок.

— Ты ведь послушница.

— Меня должны были сделать шимой три года назад, но... — Астар наклонилась вперед и произнесла громким шепотом: — Открою тебе секрет: я чуточку бунтовщица.

— Я тоже, — вырвалось у Рианы раньше, чем она успела прикусить язык.

— Ну, я никому не скажу, если ты не скажешь.

— Договорились. — Риана несколько расслабилась.

— Так. — Лейна Астар сложила руки на груди. — Чему учила тебя конара Опия?

Риана рассказала о Кэофу, Кубе Обучения и трех концентрических черных кольцах.

— Во-первых, позволь мне объяснить основы рамаханского колдовства, о которых конара Опия тебе, конечно, не рассказывала, — начала лейна Астар. — Есть две школы колдовства: Осору, или Пять Лун, и Кэофу, или Черная Греза. Изучать Осору способны лишь обладающие врожденным Даром. Когда-то две системы были едины, однако в какой-то момент те, кто овладел обеими дисциплинами, обнаружили, что принципы действия обеих могут сосуществовать в одном разуме, а философские принципы — нет. Возможно, из-за того, что Кэофу способен изучать любой, обладающий интеллектом и решимостью, оно оказалось подверженным порче. Похоже, оно ослабляет Белые Костяные Врата, самое восприимчивое к влиянию зла место в человеке. Две системы разделились, и у каждой были свои сторонники среди рамахан. Постепенно группировка Кэофу добилась перевеса. В наши дни — главным образом из-за поддержки конары Бартты — Осору в монастыре больше не изучают. Из-за того, что у конары Бартты нет врожденного Дара, тех, кто обладает им, остерегаются. В результате изучают только Кэофу, но не как обычную часть учебной программы.

Лейна Астар заглянула Риане в глаза.

— Хотя, возможно, конара Опия убеждала тебя в обратном, даже среди лейн очень немногие обучаются Кэофу — конара Бартта ревниво оберегает свою власть. А что до учениц, то ты первая, Риана.

— Что же во мне такого особенного?

— Во-первых, ты смогла вернуть колдовской черный огонь Кэофу в его естественное состояние. Во-вторых... — Лейна Астар протянула руку и выхватила из воздуха над головой Рианы три черных кольца. — Видишь, они не впитались в тебя. Не представляю, как можно сопротивляться Кольцам Гармонии... А ты смогла. — Она сделала круговое движение, и кольца с тихим хлопком растаяли.

— Ничего не понимаю, — сказала Риана. — Я ничего не делала сознательно.

— Давай узнаем. — Лейна Астар положила тонкие руки на стол; солнечные узоры придавали им потусторонний вид. — Начнем?

— Я не принесла дощечку и стило, — сказала Риана. Кундалиане в отличие от в'орннов не пользовались устройствами для хранения данных.

— Они не нужны. Нужен только разум. Как ты знаешь, у нас пять времен года. Можешь рассказать мне, какое из них рамаханы чтят превыше других?

В голове Рианы неожиданно всплыла легенда о царице голоногов. Откуда она взялась? Джийан никогда не рассказывала ее Аннону.

— Лонон, пятое время года, когда роятся голоноги, — сказала она. — В лононе происходит спаривание, и потомство появляется до разгара зимы, когда направляется на юг через море Крови, чтобы опуститься Миина знает где. Лонон — их время. А также время Миины.

— Великолепно, Риана. Миина, помимо всего прочего, богиня урожая. Время урожая имеет для нас здесь, в монастыре, много смыслов. Как и для всех кундалиан, это время накопления пищи на долгую зиму, но для нас это также время духовного очищения. Точно так же, как в лононе листья опадают, засоряя водосточные желоба домов и канавы, так и наши души за долгий год засоряются. И потому в лононе мы совершаем особенные обряды, чтобы освободить себя от наносного и нежеланного, вычистить себя изнутри от любых накопившихся грязных или неподобающих мыслей. Потому для нас лонон — священное время, время Богини, когда безраздельно властвует духовность.