Екатерина Соловьева - Ведьма 2

— А как же любовь? — чуть не плакала я.

— Чья любовь, милая? Я никогда его не любила, а он тоже давно меня не любит.

— Откуда ты это знаешь? Глядя на вас, и не скажешь, что вы абсолютно друг к другу равнодушны.

Рада с сомнением посмотрела на меня еще несколько секунд, а потом торжественно удалилась в дом. Больше мы к этому разговору не возвращались, но я твердо решила, что до своего отъезда к Древним сделаю все, чтобы они были вместе, если это в принципе, возможно.

В Люксембурге нас встречали более, чем торжественно. Вовка с визгом кинулся в мои объятия, он карабкался по мне, норовя уронить. С Руславом же он раскланялся торжественно, мальчишки пожали друг другу руки, а потом все-таки не выдержали, прыснули и продолжили возню уже на полу. Мама с благоговейной осторожностью приняла спящего Бажана на руки. Я в очередной раз подивилась широте ее сердца. Все-таки мама есть мама. Она умела любить так, как никто не любил. Ее огромное сердце вмещало столько близких людей, никого не обделяя нежностью и вниманием. Я видела ее глаза и понимала, она уже любит маленького сына Белки и Мирослава, потому что его любила я, потому что он был человечком, так остро нуждающимся в бескорыстной любви. Я знала, что и Влада она полюбит. Во-первых, его просто невозможно не любить, а во-вторых, она не могла не полюбить человека, которого выбрала ее дочь, да еще с такой жизненной историей. Я знала, что очень скоро, даже раньше, чем я уеду, она станет считать его своим сыном.

Перед нашим отъездом, еще в Сибири, я все-таки сподобилась уговорить Ратмира воздействовать на Руслава магией Времени. Мы долго торговались с Мастером, на сколько увеличивать возраст ребенка и, наконец-то, остановились на трех годах. Мало представляя, что я стану говорить проницательной маме, я все же настояла на своем, уверенная в том, что продвинутому до неимоверной степени в магии Руславу это жизненно необходимо. Ну, в самом деле, мальчик совершает непередаваемые прорывы в волшебстве, а про нашу человеческую жизнь еще ничего не знает. Ратмир увел его в один из временных коридоров, а оттуда они попали в другую реальность, с совершенно другим течением времени. Здесь, в нашем мире прошло всего несколько часов, а там — тот самый год с небольшим, которого не хватало Руславчику до трехлетнего возраста. Малыш вернулся потрясенным, возбужденным, с кучей впечатлений, хоть тот мир и мало отличался от нашего. Ратмир много путешествовал с ним, показал ему массу красивых интересных мест. Общение со старым Мастером не прошло для моего сыночка даром, выражаться он стал несколько старомодно и витиевато, думаю, родители будут несколько удивлены этим обстоятельством. Ну да ладно, семь бед, один ответ.

Сейчас мама изумленно изучала своего неожиданно подросшего внука, я честно прятала глазки, не желая объясняться. Потом мне, конечно, все равно предстоит допрос с пристрастием, но пока есть возможность этого избежать, я буду тянуть до последнего. Любимый тихонько поинтересовался, не нужна ли мне помощь в этом вопросе. Не знаю, что он имел ввиду, хотел сам поговорить с родителями или просто успокоить их с помощью магии, но я только благодарно улыбнулась и беспечно махнула рукой. Уж здесь-то, в этой обители добра и любви, с обожаемыми родителями я ничего не боюсь. Решим как-нибудь все вопросы потихоньку.

Прожив благословенные десять дней в обществе любимых и любящих людей, я уже с ужасом начала задумываться о предстоящей разлуке. Каждую ночь мне снился тот же сон: огромный змеиный глаз, поворачивающийся в сторону моего передвижения. Я потихоньку сходила с ума, я начала раздражаться на детей, резко отвечать маме и даже — о Боги — устраивать истерики Владу. Никто не понимал, что со мной происходит, а я никак не могла справиться с гнетущим чувством тревоги и высасывающей тоской. Ну почему, почему я опять должна уезжать, оставлять любимых мне людей, родителей, мальчиков и — нет, только не это — моего любимого и единственного мужчину, бесценную жемчужину, венчающую мою личную сердечную сокровищницу. Я так долго ждала его, я так мечтала с ним соединиться. И ведь ничто, ничто не предвещало разлуку. Ну почему опять? Выдержит ли он эти испытания временем, или устанет ждать, и его чувства ко мне… Нет, нет, не затухнут, об этом я даже думать боюсь, чтобы не навлечь беду, а просто станут ровнее, спокойней, уйдет пылкость, страсть. Он станет обращать внимание на других женщин и останется со мной только из-за предназначения. Я загоняла себя мыслями в такую депрессию, что уже не понимала, как с этим бороться. Разум вопил мне: "Зачем? Зачем? Еще ничего не случилось. Зачем вгонять в нервоз дорогого человека, тревожить маму своим непонятным состоянием и обижать детей?" Но меня несло, и я не могла остановиться. Я боялась времени, мне казалось, что оно играет против меня, я уже ничего не знала и не понимала. Я не могла сформулировать свои ощущения, но и не обращать на них внимания я тоже не могла.

Мой средний палец на левой руке венчал перстень из серпентина, в просторечье — змеевика. Именно через него я могла выходить на связь с Древними. В один ужасный вечер после ссоры с Владом я просто пулей вылетела в сад, шарахнула со всей дури перстнем по ближайшему дереву и потребовала от Древних гарантий незыблемости моей любви. Они, что называется, долго приходили в себя, очевидно удивляясь моей тупости и наглости, но потом скрипучий глас старшего напомнил мне о том, что в Зеркале Мира я была вместе со своим любимым Владом и значительно увеличившейся семьей. А за такие тонкие материи, как человеческие чувства, они, Древние, не несут никакой ответственности и оставляют мне приятную возможность самой лелеять свою любовь. Интересно, как я буду ее лелеять, находясь на огромном расстоянии от Влада и даже не имея возможности с ним увидеться? Каждая девочка чуть ли не с пеленок знает, что мужчина любит глазами, а еще — с глаз долой, из сердца вон. Такие вот приятные мысли повергли меня в очередной приступ рыданий, и я села под яблонькой утирать сопли, где меня благополучно нашел встревоженный моим долгим отсутствием и расстроенный неприятным разговором со мной Влад. Он вытащил меня из сада, с некоторыми усилиями, надо признаться, я имела наглость ему сопротивляться, отчаянно дрыгая ногами, вырываясь и голося о том, какая я несчастная и как он меня ни фига не любит. Родители мужественно не среагировали на мои крики, сумев не появиться и даже не выглянуть в окно. Влад просто перекинул меня через плечо и отволок в ванную комнату. Там ему пришлось малость притопить меня, потому что на увещевания я не реагировала. Зато потом между нами состоялся такой бурный по своему накалу секс, Влад был так нежен и горяч, вознося меня раз за разом на самый пик блаженства, что я даже не вспоминала о каких-то там сомнениях относительно его чувств. Конечно, все это до поры до времени, пока мы вместе, но, тем не менее, я смогла задвинуть измучившие меня мысли на самые задворки сознания.