Питтакус Лор - Я - четвертый

Я ставлю Сару на землю. Она перестает плакать. Она смотрит на меня — недоумевающая, напуганная, растерянная. Я знаю, что надо найти какую-то одежду и вернуться к компании, чтобы не было подозрений. И надо привести Сару, чтобы не думали, что она погибла.

— Ты можешь идти? — спрашиваю я.

— Думаю, да.

— Иди за мной.

— Куда мы идем?

— Мне нужно достать одежду. Надеюсь, у кого-то из футболистов есть сменка, чтобы переодеться после тренировки.

Мы идем через лес. Я хочу добраться до машин и пошарить в них на предмет одежды.

— Что сейчас произошло, Джон? Что вообще происходит?

— Ты была в огне, и я тебя достал.

— То, что ты сделал, это невозможно.

— Для меня возможно.

— Что это значит?

Я смотрю на нее. Я надеялся никогда не говорить ей того, что скажу сейчас. Я надеялся не раскрываться в Парадайзе, хотя и понимал, что это, наверное, нереально. Генри всегда велел ни с кем слишком не сближаться. Потому что, если ты это сделаешь, люди в какой-то момент заметят, что ты другой, и понадобятся объяснения. А это означает, что нам придется уехать. Мое сердце колотится, и руки трясутся, но это не от холода. Чтобы оставалась хоть какая-то надежда не уехать и разобраться с тем, что я сделал, я должен ей рассказать.

— Я не тот, кем ты меня считаешь, — говорю я.

— А кто ты?

— Я — Четвертый.

— Что это значит?

— Сара, может, это покажется тебе глупым и безумным, но то, что я скажу тебе, это правда. Ты должна мне поверить.

Она касается рукой моего лица.

— Если ты говоришь, что это правда, то я тебе поверю.

— Это правда.

— Тогда расскажи мне.

— Я инопланетянин. Я четвертый из девяти детей, отправленных на Землю после того, как наша планета была уничтожена. У меня есть способности, которых нет ни у кого из людей и которые позволяют мне делать то, что я только что сделал. И на Земле есть другие пришельцы, которые охотятся за мной, которые атаковали мою планету, и если они найдут меня, то убьют.

Я жду, что Сара даст мне пощечину, или поднимет меня на смех, или закричит, или повернется и убежит. Она останавливается и смотрит на меня. Смотрит мне прямо в глаза.

— Ты говоришь мне правду? — говорит она.

— Да.

Я смотрю ей в глаза и хочу, чтобы она мне поверила. Она долгую секунду изучающе смотрит на меня в ответ, а потом кивает.

— Спасибо, что спас мне жизнь. Мне не важно, кто ты и откуда ты. Для меня ты — Джон, парень, которого я люблю.

— Что?

— Я люблю тебя, Джон, и ты спас мне жизнь, и важно только это.

— Я тоже тебя люблю. И буду любить всегда.

Я обхватываю ее руками и целую. Через минуту или около того она отстраняется.

— Пойдем, найдем тебе одежду и вернемся к компании, чтобы они знали, что мы целы.

Сара находит одежду в четвертой машине, которую мы проверяем. Это достаточно похоже на то, что было на мне — джинсы и рубашка, чтобы никто не заметил разницы. Подходя к дому, мы останавливаемся подальше от него, но так, чтобы нам все было видно. Дом обрушился, и от него осталась искореженная груда черных головешек, политых водой. Иногда поднимаются струйки дыма, которые выглядят призрачными в ночном небе. Три пожарные машины. Я насчитываю шесть полицейских машин. Вижу девять фонариков, но не слышу никаких звуков рядом с ними. Если из компании кто-то и ушел, то совсем немногие. Людей оттеснили в сторону, вокруг дома натянута желтая заградительная лента. Полицейские кого-то опрашивают. В центре всего этого пятеро пожарных ковыряются в развалинах.

Потом я слышу, как кто-то позади меня кричит: «Вот они!» Все глаза в толпе оборачиваются в мою сторону. У меня уходит не меньше пяти секунд, чтобы понять, что кричавший имел в виду меня. К нам подходят четверо полицейских. За ними стоит мужчина с блокнотом и диктофоном. Пока мы с Сарой искали одежду, мы договорились, что будем рассказывать. Я подошел с задней стороны дома, где она смотрела на огонь. Она выпрыгнула из окна второго этажа с собаками, которые после этого убежали. Мы стояли и наблюдали на всем поодаль от толпы, но потом подошли и смешались с ней. Я объяснил ей, что мы никому не можем рассказывать, что случилось на самом деле, даже Сэму и Генри, потому что, если кто-нибудь узнает правду, мне придется немедленно уехать. Мы договорились, что я буду отвечать на вопросы, а она — подтверждать все, что бы я ни сказал.

— Вы Джон Смит? — спрашивает один из полицейских. Он среднего роста, сутуловат. У него не то чтобы избыточный вес, но он не в лучшей форме, у него небольшое брюшко, и весь он какой-то рыхлый.

— Да, а что?

— Два человека говорят, что вы вбежали в дом, а потом вылетели сзади из него, как Супермен, держа в руках собак и девушку.

— Серьезно? — спрашиваю я с недоверием. Сара стоит рядом со мной.

— Так они говорят.

Я притворно смеюсь.

— В доме был пожар. Разве похоже, что я был в горящем доме?

Он сдвигает брови и упирается руками в бока.

— Так вы говорите, что не входили туда?

— Я подошел сзади, чтобы отыскать Сару, — отвечаю я. — Она сумела выбраться с собаками. Мы стояли там и смотрели на пожар, а потом пришли сюда.

Полицейский смотрит на Сару.

— Это правда?

— Да.

— Ну, а кто же тогда вбегал в дом? — встревает репортер, который стоит рядом. Он заговорил первый раз. Он смотрит на меня проницательным оценивающим взглядом. Я уже вижу, что он не верит тому, что я рассказал.

— Откуда мне знать? — говорю я.

Он кивает и что-то записывает в своем блокноте, я не могу прочитать что.

— Так вы говорите, что двое свидетелей лгут? — спрашивает репортер.

— Бэйнс, — говорит ему офицер, качая головой.

Я киваю.

— Я не входил в дом и не спасал ее или собак. Они были снаружи.

— А кто-то что-то говорил о спасении ее или собак? — спрашивает Бэйнс.

Я пожимаю плечами.

— Я думал, вы это имели в виду.

— Я ничего не имел в виду.

Подходит Сэм с моим телефоном. Я пытаюсь остановить его взглядом и дать понять, что он выбрал неподходящее время, но он не понимает и все равно отдает телефон.

— Спасибо, — говорю я.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — замечает он.

Полицейский уставился на него, и он ретируется.

Бэйнс смотрит, прищурившись. Он жует резинку, пытаясь состыковать всю информацию. Кивает сам себе.

— Так вы отдали свой телефон другу перед прогулкой? — спрашивает он.

— Я отдал свой телефон во время вечеринки. Мне было неудобно с телефоном в кармане.

— Ну, конечно, — говорит Бэйнс. — И куда же вы пошли?

— Ну, все, Бэйнс, хватит вопросов, — обрывает его полицейский.