Степан Мазур - Клятва рода

— А вы откуда знаете? — прищурилась Лада.

— Я принимаю участие в разработках кабинок.

— Тогда автоматизируйте пристегивание ремней, чтобы сократить время на станциях. Пусть пикает, если не пристегнут.

— Понимаешь, девочка, это все можно устроить без проблем. Просто в идеале, если полностью компьютеризировать струнники, останется только штат ремонтно-технических бригад да кассиры с охраной. Мы должны будем вводить новшества постепенно, дозированно. Антисистеме не все равно, как страдает психика человека в информационном потоке. Человеку сложно в один прекрасный день просто проснуться, прийти на станцию — и не видеть работающих там людей. Безликий автомат продает тебе билет, он же следит за твоим комфортом, безопасностью, он обесточивает станции в случае угрозы терактов, он определяет, какую кабинку отправить в путь первой, он пустит безбилетника на станцию ровно один раз, потому что в следующий раз тебе придется оплатить обе твои поездки. Прошлую и настоящую.

— А как комп узнает, что я без билета?

— Останавливать кабины из-за одного безбилетника довольно глупо, но чипованное в дальнейшем человечество выдаст всю информацию компьютеру, единая компьютерная система запомнит данные, разослав по всем станциям.

— Чипование для всех людей? Но когда это еще будет-то?

Усач вздохнул:

— Надеюсь, что позже… Гораздо позже. Вот поэтому пусть ходят по кабинкам живые контролеры, сидят по кассам живые банкиры и скучает по углам живая охрана… — Усач посмотрел на часы. Там на циферблате таймер замер на 7.49. Именно столько понадобилось кабинке, чтобы пролететь двадцать четыре километра, трижды затормаживаясь и останавливаясь по минуте с небольшим на станциях. — Ну, вот и конечная, девчонки. Через месяц она станет всего лишь очередным звеном, по весне расползется струнник по краю, а через год-другой массовым строительством по всей стране. «Мировая транспортная артерия» звучит все же лучше, чем «сырьевой придаток», не так ли? — Усач грустно подмигнул и вышел первым.

Лада и Владлена отцепили ремни и покинули кабинку. Едва двери станции выпустили их на морозный воздух, докатился голос Елены. Мать стояла возле джипа и махала рукой.

— Интересно, Влада, кто больше потребляет топлива, кабинка или эта четырехколесная махина?

— Не знаю, Лада, только никаких паранормальных штучек при маме. Она и так знает, что ты умница-дочка, но люди в городе еще не привыкли к летающим предметам…

— Хорошо…

— И не понимай буквально «елочка зажгись»!

— Лады…

— И технику не клинь…

— Ладно-ладно…

— И…

— Ладно!!!

Хабаровск.

Офис скорпионовцев.

Даниил Харламов перебирал бумаги. Продлял и подписывал новые контракты на охрану объектов по всей территории Дальнего Востока.

Ячейки спецназа расползлись от Курил до Байкала и от Приморья до Чукотки. По городам и селам вспыхивали конфликты на предмет передела. Не хотелось симбиозам братков терять теплые места. Корежило рыбный промысел островов, тонули чахлые траулеры с контрабандой в Японию, горели контрабандные лесопилки вдоль границ с Китаем. Дальний Восток горел катарсисом, ломались мировоззрения. То корабль на воздушной подушке класса «зубр» оставит без крабов порты в Токио и Осаке, то большой коммунистический брат не досчитается почти дармовых стройматериалов.

Летают истребители «Су» вдоль трасс, режут небо вертолеты «Ка-50М» и «Ка-52М». Дрожат по кабинам дальнобойщики с фальшивым товаром. По накладным бумагам одно, в кузовах другое. И когда подтверждается, что бумаги слишком различны, курьеры имеют склонность к транспортировке наркотиков, а вопросы не решаются, зависает над кабиной большой улыбчивый вертолет с оскаленной акульей пастью и пилот показывает водителю пять пальцев, четыре, три, два… Если выпрыгивает водитель, взмывает в небо вертолет, и через минуты транспортные вертушки десантируют на трассу спецназ. Если упорен водитель, летят из-под крыльев ракеты, и вспыхивает фура, распространяя не столько огонь и дым, сколько панику среди нечистых совестью.

Показательно бьется в истерике прокуратура, отчитывается перед столицей. Вылетают системные самолеты с делегациями и кружат над городом — мощности аэропортов Хабаровска, Владивостока, Сахалина и Камчатки оказываются закрыты для них. Как раз в эти дни технически неисправны антисистемные аэропорты. Летит делегация в Китай, возвращается на поезде, только не готова таможня принять иностранцев — бумаги не сходятся.

Медведь встряхнул головой:

— Б-ррр, ДВР уже какая-то получается. Так и народ скоро отделяться потянет. Навели порядок, чистильщики арийского типа восприятия, хе-хе.

День не предвещал ничего сверхъестественного. За окном валил снег, ветер усиленно хотел пробить щель в бронированном стеклопакете, но разбивался о преграду и скулил, как побитый пес. Отдаленно и гулко.

Медведь зевнул, отмечая, как минутная стрелка неуклонно движется к обеденному времени, и поднял трубку одного из трех стационарных телефонов. Аппарат был без кнопок.

— Ну что, Василий Брахманович? Как первая сходка старейшин?

— Долгая, Даниил Кшатриевич. Даже со скидкой. Все-таки предыдущие поколения долго соображают. Но сталинский надел чем хорош? Что если уж соберутся, пока все не решат, не разойдутся.

— Так что по концепциям?

— Продолжаем расширение.

— Как, уже? Еще Дальний Восток в один регион не скрепили — уже через Байкал десантироваться? Надо сил накопить на Сибирь. Своих, что ли, мало проблем? Еще и в другие лезть…

— Обсуждалось.

— И что?

— Генералитет подал здравую мысль, что пока мы будем копить, с той стороны будут тратить.

— Вася, не ехидничай. У нас одно болото едва-едва устаканивается — уже в другое лезем. Ну, придем в Восточную Сибирь…

— Нет Сибири Восточной, нет Западной. Есть единый второй регион России — Сибирь. От Байкала до Урала.

— Там людей больше, заморочек выше крыши!

— Чем интереснее задача, тем дольше эйфория от ее решения. А вот по поводу людей ты прав. Знаешь, как система затрещит, когда от нее винтики полетят, а к нам люди начнут приходить? Бунт долго искусственно подавлялся. Предпосылки почти перезрели…

— Приход надо подготовить! Чтобы каждый при делах сразу.

— Даня, да брось ты. С чего мы начинали? Ты еще про комфорт расскажи…

— Так, Мозг, ты остаешься на Дальнем Востоке, с базы никуда. Пока под Новосибирском другую не выстроим или не откопаем.

— Откопаем… Есть одна. Только время не ждет — три часовых пояса. Слышишь? Три! Если останусь, работа затормозится.