Барб Хенди - Дитя падшего бога

Капитан попытался вновь поднять меч. По клинку Чейна, который засел в боку у илладонца, текла кровь — то ли из раны, то ли из пальцев свободной руки, вцепившихся в стальное лезвие. Чейн поднял ногу, обутую в сапог.

И со всей силы наступил на руку капитана — у самого запястья.

Острие длинного меча срезало пальцы капитана. Гортанно вскрикнув, илладонец выронил меч.

Клатас, схваченный Вельстилом за горло, дернулся.

— Скажи своим людям, чтобы не вмешивались! — крикнул Вельстил и, бросив меч, схватил рулевого за волосы. — Сейчас же скажи… не то я оставлю тебя напоследок!

Чейн с силой сомкнул челюсти на горле капитана. И дернул головой, словно дикий пес, разрывающий зубами добычу. Темная кровь выплеснулась на палубу, забрызгала лицо и грудь Клатаса.

Снизу, из недр корабля, донеслись безумные голодные вопли.

Чейн уронил обмякшее тело капитана в лужу красной крови, расползавшуюся по палубе. Выплюнул ошметки вырванной зубами плоти и обратил горящий взгляд на приближавшихся матросов.

Вельстил сосредоточился мыслями на своих диких слугах, оставленных в трюме.

— Ко мне! — крикнул он. — Идите ко мне!

Стены трюма задрожали от ликующих воплей, а Клатас принялся выкрикивать приказы своим матросам.

Винн заметила в море пятнышко света, когда эльф-кормчий громко позвал хкомаса. Чужой корабль, однако, она так и не разглядела. К тому времени, когда прибежал хкомас, свет уже исчез. Он искоса поглядел на Винн, которая стояла на палубе в одной только рубахе и старом плаще — и без сопровождения Оши либо Сгэйля, — и остановился под кормовой надстройкой.

— Я потерял его из виду! — крикнул сверху кормчий и передал штурвал стоявшему рядом матросу. Затем он спустился на палубу и ткнул пальцем в темноту. — Он был вон там, впереди.

Малец начал рычать.

— Что это такое? — спросила Винн.

Пес только фыркнул и глухо заворчал.

— Ступай в каюту! — прикрикнул на нее хкомас.

— Не пойду! Погляди только на него. — Винн жестом указала на Мальца. — Что-то неладно.

— Винн! Где ты?

Из-под бака вынырнул Оша, запахнув на груди серо-зеленый плащ, чтобы защититься от ветра.

— Здесь! — откликнулась девушка и снова повернулась к Мальцу. — Скажи мне, что ты видишь!

Пес зарычал громче и басовитее, но так и не отвел взгляда от моря.

Кормчий ухватил Винн за ворот плаща:

— Делай, что приказано!

Оша, добежавший до Винн, перехватил его руку. Затем он медленно покачал головой, и кормчий наконец разжал пальцы.

— Что случилось? — спросил Оша.

— Впереди неизвестный корабль, — пояснила Винн, — и Мальца он чем-то тревожит.

Оша перегнулся через фальшборт, глядя туда же, куда уставился Малец:

— Я ничего не вижу.

— Он исчез в темноте, но он наверняка там.

— Судно по курсу! — крикнул кто-то с фок-мачты. — Это люди, они поворачивают от берега в море.

— Люди? — переспросил хкомас.

— Может, это тот самый корабль? — спросил кормчий.

— Илладонцы! — закричали сверху. — Это илладонцы!

Оша глянул вверх, на лице его отразилось недоумение.

— Вы ищете какой-то корабль? — требовательно спросил он.

— Во время последней стоянки мы слышали, что на одно селение ниже по берегу напали пираты, — ответил хкомас. Кормчий бегом бросился к кормовой надстройке, а хкомас закричал: — Свистать всех наверх! Ставить все паруса! Скажите Алькасге, чтобы разбудил корабль!

Услышав незнакомое имя, Винн повернулась к Оше:

— Кто такой этот Алькасге… «Замыкающий Камень»… и зачем ему надо будить корабль?

— Это хкеда нашего судна, — торопливо пояснил Оша. — Корабль продолжает плыть, даже когда спит, но сейчас хкомас хочет прибавить скорости. Тебе лучше спуститься в каюту.

— Малец, пойдем! — позвала Винн.

Пес не шелохнулся. Винн схватила его за плечи, и Малец, не оборачиваясь, зарычал на нее.

Крышка люка, расколовшись на куски, вылетела наружу, и на палубу вырвались монахи-вампиры.

Чейн понимал, что угодил в западню.

Там, позади, в темноте, чужой корабль, и на нем — Винн.

До сих пор он исполнял все приказы Вельстила. Откажись он расправиться с капитаном, илладонцы одолели бы Вельстила, а Чейн остался бы один среди пиратской шайки и своры диких вампиров, лишенных хозяина. К тому же, убивая капитана илладонцев, он испытал прилив острого наслаждения.

Он пытался собраться с мыслями, а матросы, рассыпавшиеся по палубе, хватались за оружие, готовясь отбиваться от монахов. Вельстил все так и держал за горло рулевого, но его лицо…

Бесцветные глаза Вельстила ярко горели на мертвенно-белом лице. Губы приоткрылись, обнажив удлиняющиеся клыки.

Чейн никогда прежде не видел, чтобы Вельстил так открыто проявлял свою вампирскую натуру. Вероятно, его спутник далеко зашел в своем безумии и окончательно лишился своего аристократического лоска. Это зрелище так подействовало на самого Чейна, что его охватило страстное желание растерзать еще чью-нибудь теплую живую плоть. А за спиной у него кто-то беспрерывно скулил.

Чейн резко обернулся, через плечо окинул яростным взглядом палубу.

Матрос, которого ударил мечом Вельстил, катался по палубе, зажимая руками лицо; между пальцев у него текла кровь. Чейн выдернул свой меч из капитанского трупа и воткнул его раненому в сердце. Матрос тотчас затих и обмяк.

Половина команды уже пришла в себя после пережитого ужаса и с саблями в руках угрожающе подступала к монахам. Дикие обходили матросов стороной, торопясь собраться вокруг Вельстила.

Забел, жадно принюхиваясь, поглядела на Чейна, а затем ее взгляд упал на лужу крови, расплывшуюся вокруг мертвого капитана. Чейн привалился спиной к фальшборту.

Сумеет ли Вельстил удержать в подчинении своих слуг, когда вокруг столько живых людей?

— Прикажи своим людям вернуться на ванты! — прошипел Вельстил на ухо Клатасу. — Поверни корабль… не то будешь высосан досуха еще прежде, чем свалишься замертво на палубу!

— Они не захотеть! — прохрипел рулевой. — Они не погнаться за эльфийский корабль!

— Оглядись! Кого они боятся больше… эльфов или нас?

Вельстил ощущал под пальцами биение пульса, слышал, как оно мерным грохотом отдается в его ушах. От голода, порожденного этим звуком, Вельстила замутило — он хотел крови.

Дикие вампиры шипели, жадно принюхиваясь, и илладонцы держались от них на почтительном расстоянии, но при этом не выпускали из рук сабли, и лица у них окаменели от страха. Клатас наконец что-то прокричал матросам.