Элдрич - Кери Лейк
Он осторожно взял тарелку, поглядывая на шрамы, покрывавшие грудь и руки другого мужчины, где его явно били кнутом. Один особенно ужасный шрам тянулся от уголка губ до середины скулы. На его горле блестела золотая лента, и тогда Зевандер осознал, что у него на горле тоже есть такая. Он прижал к нему руку, не желая вспоминать о вчерашнем дне, когда кто-то, должно быть, прикрепил ее к нему.
- Я Терон, — сказал блондин, бросая в рот оливку.
Вместо того чтобы ответить, Зевандер откусил один из маленьких кусочков оленины на своей тарелке, и восхитительный, пикантный вкус разлился по его языку. На долю секунды он подумал о своих друзьях, начинающих свой изнурительный рабочий день с миски похлебки, но эти мысли быстро растворились в вспышке боли в бедре и воспоминании о том, что с ним сделали. Он отдал бы всю свою тарелку еды, чтобы вернуться в шахты.
- Ты лунасир. - Это не был вопрос, и Зевандеру не понравилось, как мужчина смотрел на его бедра. Когда тот потянулся к одной из перевязанных ран, Зевандер оттолкнул его руку и угрожающе посмотрел на него, как зверь, готовый укусить. Терон улыбнулся, не обращая внимания. - Я просто проверял твои раны. Это я зашивал твою рану.
Он даже не подозревал, что его рана нуждалась в наложении швов.
Вместо того чтобы продолжать допрашивать, Терон устроился на подушках, положив локти на согнутые колени. - Она рассматривает твое неповиновение как игру. Пока ты будешь ей отказывать, она будет продолжать мучить тебя. Делай, как она говорит, и ты завоюешь ее благосклонность.
- Почему ты думаешь, что я стремлюсь стать ее фаворитом?.
Его щека дернулась, словно он воспринял вопрос лично. - Ты поймешь, что согласие гораздо лучше ее наказаний.
- Я лучше перенесу тысячу ударов кнутом, чем подчинюсь ее прихотям.
- Ты предпочитаешь вернуться в шахты?
- Да.
Он покачал головой и вздохнул. - Здесь есть свои преимущества. Комфорт. Когда в последний раз ты ел свежую оленину в шахтах? Свежеиспеченный хлеб вместо черствых и заплесневелых отходов. Подушки вместо грубого бетона. Горячая вода для ванн. Ты все равно останешься рабом, будь ты здесь или в шахтах.
- Я не просил твоего мнения о том, кто я такой.
- И я не хочу тебя обидеть. Я тот, кто залечивает раны тех, кто ослушается ее приказов. Я просто хочу избежать необходимости зашивать твою израненную плоть.
- Извини, что разочаровал тебя. Будет еще много ран. Спасибо за еду, но оставь меня в покое.
Его губы сжались. - Мне не позволено оставлять тебя в одиночестве. На случай, если ты покончишь с собой.
- Тогда я прикован к тебе, как к цепи. Чертовски здорово.
- Могло быть и хуже. Я мог бы быть Оргатом. - Терон фыркнул, и хотя Зевандер тоже мог бы рассмеяться, он не смог даже шевенуть губами — гнев внутри него был слишком силен. - Если ты настаиваешь на том, чтобы оспаривать каждое ее слово, по крайней мере, позволь мне предложить тебе кое-что. - Из кармана он достал маленькую ампулу с фиолетовой жидкостью и поднял ее перед Зевандером.
Зевандер неохотно позволил ему положить ее себе на ладонь.
- Это мощный эликсир. Устраняет боль и лечит. Налей его на свои раны, и ты будешь парить в облаках.
Зевандер усмехнулся. - Так она заставляет тебя делать то, что ей хочется?
- Твой член станет бесполезным. Это унизительно для нее. И со временем она может даже заскучать без тебя.
- Ты говоришь из опыта?
Прочистив горло, он отвернулся. - Потребовалось некоторое время, чтобы понять, но да. Она нашла для меня другое применение.
- Лечить раны.
- Не думай, что кто-то здесь наслаждается наказаниями или спит так крепко по ночам, что не может вспомнить ужасы того, что она с ними сделала. Большинство умирают в течение первого месяца. Либо по своей вине, либо, как ты, они отказываются сломаться. Те из нас, кто остался, должны научиться подчиняться. Научиться выбирать свое страдание. Вес цепей с течением времени становится все тяжелее.
Зевандер заскрежетал зубами. - Я не сломаюсь и не подчинюсь никому.
Сжав губы, Терон поднялся на ноги, задержавшись на мгновение. - Мор саманет, — сказал он.
- Что это значит?
- Это фраза из соласионского языка, которую часто произносят перед тем, как отправиться в бой. Она означает «смерть ждет. - Я молюсь, чтобы ты выжил, мой друг.
ГЛАВА 25 ЗЕВАНДЕР
Настоящее время…
Чувство тревоги охватило Зевандера, заставив его остановиться на пути в деревню.
Он оглянулся в сторону лачуги, которая уже слишком далеко от него, чтобы ее можно было разглядеть.
Мэвис?
Инстинкт подсказывал ему вернуться к ней, и в его голове мелькали последние мгновения перед его отъездом, а беспокойство, которое он видел в ее глазах, не давало ему покоя. Возможно, это было предзнаменование, будь он более проницательным.
Он оглянулся на извилистую, неровную тропу впереди, едва различимую под свежевыпавшим снегом, которая тянулась к темному силуэту ФоксглавА вдали. - Черт.
Это чувство беспокойства разрасталось в его груди, превращаясь в холодное осознание того, что что-то не так.
Очень не так.
Прервав свое путешествие, он повернул назад к хижине, пробираясь по своим собственным следам в снегу.
- Мор саманет.
До него донесся тот же голос, который он слышал накануне в лесу, и Зевандер оглядел окрестности — крутые холмы, которые соединялись с остатками развалившегося деревянного забора по обе стороны дороги. Искривленные, костлявые ветви бесплодных деревьев возвышались над вечным туманом, который висел над тропой, но никого не было видно.
Никакого движения.
Он продолжал идти к хижине, мимо давно заброшенной водяной мельницы и ее явно гниющего мостика, и снова его чувства обострились. Он потянулся за мечом за спиной, уловив запах на ветру. Промасленная кожа. Слабый запах дыма и пепла.
Блеск золота в поле
