Стивен Эриксон - Полуночный Прилив

— Можете рассказать, что это за тварь?

— Некий забытый бог, это все, что я знаю. Не ведаю его природы, как и полной меры его сил. Он стар, старше даже самого океана. Ему поклонялись не люди.

Послышался голос от дверей: — Я никогда не заботился о своей казне, хотя Странник избавил меня от худших последствий этого. Слава ему.

Куру Кан и Нифадас низко склонились, когда Король Эзгара вошел в комнату. Лицо шестидесятилетнего короля оставалось на удивление молодым. Он был среднего роста, несколько худого телосложения; в движениях сквозила кажущаяся неисчерпаемой энергия. Кости выглядели прочными, но позвоночник был искривлен — следствие падения с норовистой лошади в детстве. Правая скула и глазница были более плоскими, чем левые, отчего правый глаз казался большим и круглым. Глаз этот плохо видел и имел обыкновение вращаться, когда король сердился или сильно уставал. Целители могли бы исправить повреждения, но Эзгара запрещал — даже в детстве он был упрям и своеволен, и ни малейшего внимания не уделял своей внешности.

Дополнительным доказательством этой черты характера служила скромная одежда, подобающая скорее обычному горожанину с рынка, нежели королю.

Брюс сумел изобразить легкий поклон даже лежа. — Извините, Ваше Величество…

— Не нужно, финед, — оборвал его Эзгара Дисканар, махнув рукой. — На самом деле это я должен перед вами извиниться. Неприятная задача, отвлекшая вас от придворных обязанностей. Мой юный Поборник, я жестоко использовал вас. Вы пострадали.

Поправлюсь, Ваше Величество, — сказал Брюс.

Эзгара улыбнулся и поглядел на других присутствующих. — Отлично, это же полное собрание. Нам нужно радоваться, что моя дражайшая супруга впала в забытье под утомленным консортом, так что самые ретивые ее шпионы не смеют войти с докладами. Надеюсь, когда это случится, будет уже поздно.

Нифадас отвечал: — Мой Король, если позволите, я уйду первым. Приближается час моего отбытия из дворца, и приготовления почти закончены.

Перекошенная улыбка Эзгары стала шире: — Первый Евнух, ваше старание стало легендарным, так что я сомневаюсь, что вы умеете опаздывать. Тем не менее, даю свое позволение — если только это даст вам убедиться, что ваши шпионы узнают, когда ее шпионы доложатся ей, чтобы в свою очередь доложиться вам… каковой доклад, не сомневаюсь, дойдет до меня, доказав, что вызвавшее такой шквал докладов событие является ничем иным, чем происходящей в этой комнате встречей.

Нифадас поклонился: — Этот танец не знает перерывов, Ваше Величество. Вы сами это понимаете.

Улыбка короля стала скованной. — Воистину так, Первый Евнух. Можете нас покинуть.

Брюс посмотрел вслед Нифадасу. Едва дверь захлопнулась, король обратился к Куру Кану. — Цеда, Канцлер продолжает жаловаться на присутствие финеда Эберикта в делегации. Его аргументы убедительны.

— Он боится за жизнь вашего сына, Ваше Величество.

Эзгара кивнул: — Финед стал так несдержан, что готов покуситься на жизнь наследника?

— Надеюсь, что нет, Ваше Величество.

— Вы полагаете, мой сын сознает риск и потому станет действовать достойно и осторожно?

— Принц Квиллас предупрежден об угрозе, Ваше Величество, — осторожно ответил Куру Кан. — Он собрал вокруг себя самых преданных стражей под командой Мороча Невада.

— Надеюсь, этот Мороч окажется способным справиться с задачей защиты принца. — Эзгара повернулся к Брюсу, требовательно поглядел ему в глаза.

— Мороч весьма опытен, Ваше Величество, — сказал, миг помедлив, Брюс. — Могу догадываться, он посадит за столом дегустаторов и магов с кучей заклинаний.

— Это последнее я могу обеспечить, Ваше Величество, — отозвался Куру Кан. — Королева отобрала у меня множество способных учеников.

— Итак, — сказал Эзгара Дисканар, — мы видим балансирование над пропастью и надеемся на мудрость игроков. Но если какая-то из партий решится на преждевременные действия, баланс нарушится.

— Так точно, Ваше Величество.

— Финед Брюс Беддикт, Мороч Неват способен внять совету быть сдержанным?

— Думаю, что да, Ваше Величество.

— Весь вопрос в том, — продолжил король, — способен ли на это мой сын.

Ни Цеда, и Брюс не ответили.

Король долго смотрел им в глаза. Перевел взор на одного Брюса. — Я жду вашего возвращения к службе, Поборник, и рад, что вы оправляетесь от недавнего приключения.

Эзгара Дисканар вышел из комнаты. На пороге повернулся и сказал, без всякого перехода: — Думаю, Геруну Эберикту придется уменьшить свой эскорт…

Один из помощников Кана закрыл двери. Оставшиеся вдвоем Цеда и Поборник поглядели в глаза друг другу. Куру Кан пожал плечами.

— Если бы казна была бессмертной добродетелью… — рискнул начать Брюс.

— … наш король был бы богом, — кивнул Куру Кан.

— И на это мы ставим свои жизни.

Линзы на носу блеснули отраженным светом. — Забавное замечание, в это время. Думаю, весьма пророческое. Брюс Беддикт, расскажешь мне о странствии?

— Скажу лишь, что старался исправить вред, и вследствие этого Тисте Эдур не смогут захватить других забытых богов.

— Это важное деяние.

— Надеюсь.

— Что обычно болтают старые ведьмы на рынке? «Конец света будет объявлен королевским указом».

Брюс минул.

— Конечно, — рассеянно продолжал Цеда, — они говорят так, чтобы оправдать суровость к докучным старикам.

— У них есть и другая пословица, Цеда, — сказал, чуть помолчав, Брюс. — «Истина скрывается под блеклыми одеждами».

— Те же самые ведьмы? Если не так, то они величайшие на свете лгуньи!

Брюс усмехнулся шутке. Но во рту чувствовалась горечь, как от пепла. Словно первый шепот ужаса.

Глава 7

Вы видите лишь плоть

В занятных строчках танца

Причудливый рисунок

Узоры возвышенья —

Привычный ритуал

Для жизней, что вольны

Искать оттенки смысла

Как будто мы стоим

Перед столом накрытым

И заткан гобелен

Деяньями простыми

Вот то, что нас зовет

Вот то, к чему взываем

Как будто вздута плоть

Не кровью, не нуждою.

Виденье же моё

Не столь приятно: кости

Колышутся в тумане

И кости те — рабы

Нездешней паутиной

Свивают прочный мир

При каждом вашем шаге.

Ниже рабов,

Аквитор Серен Педак смотрела, как играют эдурские дети между священных деревьев. Извивающиеся в трещинах коры тени сплели вокруг играющих хаотическую шевелящуюся сеть, но дети не обращали на это никакого внимания. По какой-то необъяснимой причине это соприкосновение ужаснуло ее.