Ольга Погожева - Я стану твоим врагом

От голоса сестры, громкого, необыкновенно живого для этих стен, Нестор вздрогнул и повернул голову, тотчас вскакивая на ноги.

— Нестор!

Наала протянула руки сквозь прутья, обвила ими шею брата, прислонившись лбом к железным прутьям.

— У вас есть несколько минут, — пролаял от входа голос привратника.

— Наала, тебе не место здесь, — Нестор боялся даже погладить любимую сестру, утешить её, опасаясь вездесущей заразы, наполнившую камеры, впитавшуюся в его волосы, кожу, одежду. — Прошу тебя…

— Моё место — рядом с тобой, — твёрдо заявила сестра, отстраняясь от решётки. — Я должна была увидеть тебя. О Единый, Нестор! Я так волновалась, места себе не находила! Смотри, кого я привела!

— Орест, — обрадовался генерал. Растерянное лицо младшего принца, обмотанное шарфом, было обращено к нему с такой надеждой, что герцог едва не улыбнулся. — Орест, мне потребуется твоя помощь.

— Всё, что угодно, — прокашлявшись, пообещал принц. Нестор, его старший друг и тайный советник его отца, долгие годы заменял ему брата. Теперь, когда от его судьбы зависела, помимо прочего, и его собственная…

— Тебе потребуется подать аппеляцию в Высший Суд…

— Я уже сделала это, — перебила Наала, и синие глаза воинственно блестнули. — Нестор, или ты думал, я буду сидеть, сложа руки?

— Отлично, — удивился Ликонт. — Теперь о главном. Андоим сделает всё, чтобы Суд не выпустил меня отсюда. Надо пускать в ход компромат…

— Что? — переспросил Орест.

— Где? — уточнила Наала.

— Моё слово сейчас ничего не значит, — продолжал Нестор. — Кроме меня, есть ещё один человек, способный повлиять на решение Высшего Суда. Орест, тебе придётся встретиться с Большим Питоном.

— У него есть что-то, способное повлиять на каждого из трёх судей? — удивилась Наала.

— Должно быть, — жёстко отвечал Нестор. — Такой теневик, как Питон, всегда оставляет что-то при себе. Мне не приходилось встречаться с ним, но…

За спиной герцога закашлялся единственный сокамерник, отрывая косматую голову от грязного пола — и Нестор, не говоря дурного слова, развернулся и врезал бедолаге, тотчас вновь отправив его в долгий сон.

— Соглядатай, — неохотно бросил он оторопевшим посетителям. — Андоим подумал вытянуть из меня хоть что-нибудь напоследок. Хорошо, что наш добрый король торопится, отправляя меня на плаху, и я прошёл мимо пыточных камер.

Орест вздрогнул.

— И… что я должен сказать… Большому Питону?

— Скажи, что требуется его личное вмешательство в исход дела. Пусть пускает весь имеющийся у него компромат на судей, берёт их за горло, вспоминает долги и неуплаты, грозит запустить в дом заразу или убийц, отравит в качестве предупреждения любовников и любовниц, но, Клеветник его раздери, вытащит меня отсюда!

Орест с трудом сглотнул. Нестор сжал прутья камеры так, что казалось, ещё немного — и расплющит, вырвется на свободу.

— Взамен он получит от меня всё, что посчитает нужным требовать. И то, что я пообещал ему в письме. — Нестор поймал непонимающий взгляд принца и со вздохом добавил, — по приезду в Галагат я отправил ему послание. В нём — заказ. Оплату Большой Питон определяет сам. В моём случае, я буду должен ему дважды.

— Какой заказ? — тихо уточнила Наала.

Нестор не ответил, но сестра поняла — и умолкла, верно истолковав взгляд брата, направленный на Ореста.

— Ступайте, — велел герцог, отрывая руки от решётки. — Не теряйте ни минуты. Чем раньше я выйду отсюда, тем лучше для нас всех.

— Я всё сделаю, Нестор, — решительно проговорил Орест, выпрямляясь. На бледном лице принца сияла непоколебимая жажда действий. — Можешь положиться на меня.

Наала бросила на брата последний взгляд, затем развернулась, вслед за Орестом покидая вонючий коридор. Нестор положив руку на решётку, опираясь на неё лбом, и усмехнулся собственным нерадостным мыслям. А сестрёнка действительно подросла за время их вынужденной разлуки. И хватка у Наалы, несмотря на обманчивую расслабленную внешность, оказалась что надо. Оставалось лишь надеяться, что эта хватка и действия Ореста помогут ему выбраться отсюда.

Помнится, как-то Януш говорил, что положение «на дне» хорошо тем, что ты можешь упереться в это дно ногами, оттолкнуться и выпрыгнуть наружу. Теперь герцогу придётся доказывать это на собственной шкуре. Умирать, несмотря на унизительное положение, растоптанный авторитет и запятнанное имя, на пропитавшую смрадный воздух камеры заразу и усилия стражников, раз за разом подносивших ему отравленную пищу, Нестор Ликонт не собирался.

Прошло уже несколько бессимптомных дней, прежде чем он решил вернуться в город. Лесной домик, в котором он провёл наполненные смертной близостью дни, он выдраил до блеска, изгоняя остатки заразы из жилища, лекарство и реактивы собрал в походный мешок, иглы прокипятил и сложил в сумку.

Болезнь развивалась стремительно. Януш ещё в первый день успел подготовить всё для настойки новых колоний плесени в питательной среде, использовав для этого погреб; а затем вспыхнувшая лихорадка свалила его с ног на несколько дней. Кажется, именно в этот решающий период он принял дозу собственного лекарства — так, как советовали его учителя из магистерской гильдии — путём введения в кровь. Пожалуй, он был единственный лекарем в Валлии, да, возможно, и в Авероне тоже, кто практиковал подобное. Иглы, выточенные по его заказу, были грубыми, но свою функцию выполняли.

Проверять панацею пришлось на себе, и Януш поразился результату. Лихорадка спадала быстро, как и всегда при лесной язве, но с каждым днём зудящая кожа успокаивалась, а новые очаги поражения, красные пятна, перероставшие в карбункулы и язвы, стихали, оставляя кожные покровы нетронутыми. Дышать становилось легче с каждой новой дозой введённого лекарства, и через неделю он понял, что здоров.

На память осталось несколько шрамов от зарубцевавшихся язв на шее и груди, и большое количество сыворотки, созданной им за время болезни — лишь в дни наибольшей слабости, когда он не мог встать с постели, позволял себе Януш бездействовать. Теперь, когда он переболел страшной болезнью, он мог не опасаться повторного риска заражения — по крайней мере, не в ближайшие несколько десятков лет. А значит, он в состоянии помочь такому количеству людей, какое только позволят его силы и количество лекарства, которое придётся вырабатывать постоянно — настойка сыворотки занимала много драгоценного времени.

— Мессир Януш! — возбуждённо поприветствовал доктора дворецкий, как только лекарь подъехал к загородному имению Ликонтов. — Где вы пропадали?! Мы уж думали, что вы заболели, и вас нет в живых…