Иван Казаков - Нед (трилогия)

Эта мысль так поразила Неда, что его волосы чуть не встали дыбом – как, он умрёт? Почему? Зачем? И это после того, что он прошёл? После того, что у него было? Значит все мучения напрасно? Он, ничего не успевший увидеть, едва обретший друзей, хорошую жизнь, будущее, не познавший женщину – сейчас ляжет вот здесь, и умрёт, залив истоптанную ногами тысяч солдат землю своей кровью?! Несправедливо! Это же несправедливо! Так нельзя!

И Нед сдался. Он отпустил свою душу – как тогда, когда убил бойца-поединщика, как тогда, когда убил десять односельчан.

Чернота залила его мозг, вырвавшись из глубины души и захватила тело, полностью контролируя движения, до самой последней частички организма. Нед теперь как будто сидел у окна, наблюдая за тем, что происходит снаружи, на улице. Он осознавал свою личность, но тело двигалось само по себе, управляемое подсознанием.

Нед остановился у самой границы, очерченной фонарями, за которую заходить по правилам было нельзя. Теперь его тело легко ловило и отбивало удары мечника, не чувствуя боли, впав в боевой транс, превратившись в совершенное боевое оружие.

Движения Неда изменились. Теперь он двигался как змея, оскалившись, шипя сквозь белые зубы, перетекая из позы в позу, и были эти позы такими странными, такими причудливыми, что зрители зашевелились, и гудя, как рой пчёл, стали показывать на Неда пальцем.

Заслер тоже заметил перемену. Его лицо покинула торжествующая улыбка, а когда гибкое лезвие копья впервые дотронулось до его кожи, вздрогнул, и сделал шаг назад, к тому месту, где ему суждено было встретить последнюю минуту жизни.

Нед шипел, как змея, глядя на Заслера чёрными скважинами глаз, в которых тому виделся огонь преисподней. И Заслер не был далёк от истины…

Первая рана пришлась мечнику в плечо – острейшее лезвие копья распустило щегольскую шёлковую рубаху, отороченную кружевами, и вспороло кожу на ширину полутора пядей. Второй удар напрочь отсёк ухо Заслера вместе с куском скальпа, оставив на этом месте дыру, из которой толчками выбивалась кровь.

Нед зло улыбнулся в лицо противнику, и Заслер с ужасом понял, что сейчас он умрёт. Но нет – его время не пришло. Теперь Нед забавлялся с Заслером, нанося ему раны, так, как несколько минут назад делал это лейтенант. Тело Заслера в считанные секунды покрылось длинными болезненными порезами, как будто Нед надрезал кожуру экзотического плода, стараясь добраться до вкусной мякоти. Наконец – пришло время убивать.

Мощнейшим ударом Нед выбил из руки Заслера кинжал, обрубив сразу три пальца, посыпавшиеся на площадку, как бобовые стручки. Заслер вскрикнул, прикрылся мечом, но было поздно – следующий удар отсёк левую руку Заслера вместе с куском плеча, а последний, завершающий – сверху вниз – распорол грудь и живот лейтенанта, как рыбак потрошит рыбу, готовя её для обеденного котла.

Это был жуткий, страшный удар – от переносицы до паха, почти разваливший Заслера пополам. Те, кто видели подробности боя, передавали это так:

«- Парень взвился вверх, перехватив своё демоническое копьё почти за самый конец и ударил – как лесоруб, раскалывающий чурбак! Этот малый, Заслер, просто-таки был выпотрошен, как акула! Только кровь брызнула во все стороны, да кишки повалились под ноги! Зверь, а не сержант!»

Тело Заслера повалилось вперёд и упало, содрогнувшись в предсмертных конвульсиях. Нед подошёл к упавшему и вонзил в его спину копьё, затрепетавшее в его руках. Ему показалось, что из клинка высунулась морда с красными глазами, и Нед явственно услышал радостный вой демона. Копьё будто пило свежую, горячую кровь, наслаждаясь её пряным вкусом.

И тут – случилось невероятное! Тело Неда наполнилось силой, свежестью, усталость ушла, раны перестали болеть и кровь, сочившаяся из порезов, тут же остановилась. Неда просто распирала энергия – ему хотелось бегать, прыгать, смеяться. Такое ощущение, как будто покурил мазиса – так ему описывали последствия употребления этого лёгкого наркотика те, кто увлекался этим делом. Среди солдат таких было немало.

Вырвав копьё из тела поверженного врага, Нед пошёл к офицерам, молча стоявшим за пределами площадки. Никто не кричал, не приветствовала Неда – все были потрясены скоротечностью и жестокостью расправы над Заслером. Впрочем – через некоторое время большинство из офицеров решили, что это было справедливо и красиво – ведь победитель всегда прав? И послышались аплодисменты.

Нед остановился перед Зайдом, выступавшим в роли распорядителя дуэли, поклонившись, сказал хриплым, будто сорванным от крика голосом:

– Исполнено. Противник мёртв.

Зайд испытующе посмотрел в лицо парня, испачканное кровью, и громко сказал:

– Поединок чести закончен! Победитель – Нед Чёрный!

И зрители снова взорвались аплодисментами.

– Сиди! Сиди прямо, и нечего морщиться! Не баба! Таак…чего тут у нас…хмм…вполне приемлемо. То есть – раны чистые, ничего опасного. Странно…

– Что странно?

– Да они выглядят, как будто нанесены несколько часов назад. И рубцовая ткань начала затягивать… Интересно. У тебя, парень, бешеное восстановление организма! Я с таким ещё не сталкивался. Может расскажешь, откуда ты такой взялся? Хорошо бы тебя показать магам… Ладно, ладно, чего ты?! Сядь! Чего напугался? Да сядь ты! Ни к каким магам не поведу! Я сам их терпеть не могу и обращаюсь только тогда, когда сам не могу справиться. Или времени на нет. Они такие напыщенные ослы! Ага…вот эту промоем…терпи, твою мать! Неженка! Тьфу на тебя, ослиная башка! Чего дёргаешься! Я эти инструменты кипятил полчаса, а ты поднос на пол!

– Чего ты тут ругаешься? Узнаю старину Жересара! Если у тебя лично кожу можно сшивать нитками наживую и ты даже не поморщишься, так не все же такие бесчувственные? Сиди парень, не вставай. Как он?

– Нормально, господин полковник. Сейчас на парочку ран швы наложу, и всё. Здоровый и шустрый, даже слишком шустрый малец.

– Шустрые нам нужны. Сколько ему надо на восстановление?

– Неделю, не меньше. Этот Заслер хорошо его покромсал.

– Но и он в долгу не остался. Глядеть страшно. Что у тебя в башке творится, парень? То ты добряк, каких мало, просто девочка какая-то, то – зверюга, как цепной пёс! Ну нахера ты его кромсал на части? Ткнул бы в сердце, и всё. Ведь мог бы!

– Не знаю, господин Жересар. Иногда на меня накатывает. Не могу с собой ничего поделать. Видимо очень разозлился.

– Мда…ты его выпускай впереди войска, Нул, он разозлится и всех покрошит! – Жересар – заухал, как болотная птица и спохватился – извиняюсь, господин полковник! Забылся!

– Да ладно…что он, не видит, что ли? По-моему в этой шайке даже кошки знают, что мы с тобой давние приятели. В общем, так – даю ему десять дней на восстановление и отдых, это вместе с трёмя днями, положенными после получения сержантского звания. Но это не означает, что тебе нужно просто болтаться в казарме, задрав ноги на спинку кровати! Будешь зубрить караульный устав, изучать всё, что положено сержанту. Потом Дранкон проэкзаменует. И смотри – не будешь знать – получишь взыскание. Денежный вычет. Кстати сказать – полковник достал из кожаной командирской сумки тяжёлый мешочек – вот тебе премия, за защиту чести корпуса. И моей чести. Сто пятьдесят золотых. Тяжеленный, зараза, еле донёс! Надо было вексель ему дать, да боюсь парень не умеет с ними обращаться. Знаешь, что такое вексель, парень?