Stashe - Судите и судимы будете

Именно переизбыток лжи делает нас больными. Понимая, что происходит, я пыталась бороться. Трудно оставаться здравой, когда заперли в четырех стенах. Мучаться бездельем и домыслами. Не видишь, не слышишь и ничего не знаешь о мире снаружи. Такой досуг — худшая пытка. Раньше мне всегда удавалось оставаться на свободе, иметь такую роскошь, как право выбора пути. К чему тогда удивляться? Настроение оставалось мерзким, я злилась и причин тому, было более чем достаточно.

— Что это ты делаешь? — спросил Кристиан, который, не дождавшись ответа на стук, рискнул нарушить чужое уединение.

— Мою тарелку.

— Зачем? — удивился волшебник. Готовую еду приносили трижды в день, а затем, предположительно вечером (в комнате не было окон) забирали посуду.

— Не могу больше просто сидеть. Трудно постоянно чувствовать себя пленником, зависимым от чьей-то воли.

— Опять несет? — с легким раздражением поинтересовался Крис, облокачиваясь на стену рядом, — с чего ты решила, что заперта? Ты болела, помнишь? Врачи прописали постельный режим, назначили лечение. Я, знаешь ли, не могу позволить себе такую роскошь, как гоняться по острову за шантийкой и призывать поберечься.

— Хочешь сказать, меня не посадят на поводок и позволят бродить в святая святых? Островитяне, помнится, крайне враждебны ко всем неместным.

— Дура, — беззлобно ответил волшебник, — у любой свободы есть ограничения. Запрещенное увидеть и не позволят. На островах полно других чудес. Тебе повезло, милочка. Благодаря мне ты увидишь куда больше своих дружков, моряков из Кэшеба. Больше, чем могла когда-либо представить, но придется сдерживать любопытство. Островитяне никогда не собирались раздавать секреты направо и налево всем желающим. Так что бросай мытье, да поболтай немного со мной.

Домыв похожую, только похожую на стеклянную тарелку, (она не билась, проверяла) я поставила ее на стол и села на кровать.

— Хочешь сказать, больше не придется тут днями торчать в одиночестве?

— А разве ты находилась в одиночестве? — Крис ухмыльнулся.

Я вытерла руки о простынь и зло посмотрела на него. Ну да, волшебники.

— Следили за мной? Шар всевиденья?

— Эка ты, — засмеялся с необычайным добродушием мужчина, — откуда дочери палача знать о чудесах волшебников? Или, прости, сыну? Кстати, как быстро теперь перейдешь во вторую фазу, Келан? Встретишь любовника уже очаровательным мальчонкой? А он видел тебя таким?

Меня словно кипятком окатило. Интересно, Кристиан специально говорит это? Продумывает фразы? Проговаривает диалоги? Чтобы уязвить, ударить побольнее? Но, как не жаль признавать, он прав. Я еще не думала. Пока не думала. Запретила себе.

— Если ты пришел говорить о моей жизни, зря. Об этом я не стану рассказывать.

— Не дуйся, не смог удержаться, — скривился мужчина и примиряющее улыбнулся, — все просто. У меня свой счет к богу. Да, Мирон сказал, ты здорова. Пару недель и никаких следов не останется.

Я не удержалась. Посмотрела на него. Один долгий взгляд.

Кристиан криво ухмыльнулся.

— Опять? Мы же договорились. Давай-ка тему сменим. Мирон, который твой врач… эээ… ну, лекарь, сказал, что с завтрашнего дня отменяет постельный режим. Еще с неделю попьешь пилюли и лечение окончено. Вечером подробнее расскажет сам. Сейчас же, составлю тебе компанию в первой прогулке. Рада?

Я была рада. Но не компании, а окончанию, пусть даже временному, заточения.

— Да. Можем пойти сегодня?

Даже улыбнулась ему. Волшебник развел руки в приглашающем жесте.

— Конечно. Лишь пара моментов. В том белом шкафчике возьми одежду и переоденься.

— Ты подождешь здесь?

— Откуда вдруг стеснение? — волшебник нахмурился, словно что-то неожиданно вспомнил и легонько стукнул себя ладонью по лбу. — Совсем забыл! Я получил весточку. Твой отец передал мое послание богу. Теперь остается просто ждать. Думаю, через месяц, при удачном стечении обстоятельств, мы увидим бога со звезды. Как только он попадет в любой портовый город и зафрахтует корабль, плюс две-три недели на дорогу. Мы будем полностью готовы к тому моменту, верно?

Я не ответила. Могущество волшебника таково, что он заставил отца подчиняться. Сумел связаться с подельниками через море, узнать, что план выполняется в точности. Что ж. Тем лучше. Слава охотника равняется силе его добычи и ловкости самого охотника.

Улыбнувшись Кристиану самой сладкой улыбкой, я начала переодеваться. Его глаза потемнели, то ли от гнева, то ли от тайных мыслей, но взгляда он не отводил. Странно, что один из самых несдержанных и истеричных людей, какие мне только встречались, молча буравит взглядом, и не показывает ни одной из этих гадких черт.

Он собирался разрушить мою жизнь до основания. Я знала. Пусть думает — перед ним слабая, безвольная жертва, покорная чужим желаниям. Существо, которым легко управлять, кого просто сделать игрушкой в своих руках. Пусть.

— В отличной форме, куколка, — хрипло рассмеялся Кристиан и шутливо поклонился, — Жаль, бог нескоро увидит твои прелести вновь. Но лично я доволен спектаклем. Хочется насладиться жизнью, черт возьми! Пойдем?

Я кивнула. Всему свое время. Если действительно хочу рассмотреть острова и добраться до 'Книги запретов', стоит немного поиграть по чужим правилам. Дверь комнаты распахнулась, и я вышла за волшебником, впервые покидая палату. Мельком заметила, что Кристиан использует какую-то прямоугольную, тонкую пластинку для открывания и закрывания дверей. Нужно добыть такую штуку.

Длинный широкий коридор освещался светильниками, вмурованными в стены. Они давали яркий белый свет, и как полагаю, являлись плодом активной деятельности волшебников. Я так увлеклась разглядыванием всевозможных деталей, предвкушая те невообразимые чудеса и тайны, о которых любили рассказывать в знакомом клане шантийцев, что позабыла о злости к Кристиану. Поглядывала на него почти с симпатией, ведь он открывал ворота в царство волшебства.

Раньше, я редко задумывалась, почему именно шантийские кланы хранят так много легенд и историй об островах. Ни одна другая раса не сохранила такого количества информации. Эти сказания никогда не покидали их кланов, потому, думаю, густой туман незнания и окружал все связанное с островами. Я тоже обладала лишь крупицами знания, но безоговорочно верила в их правдивость. Тем более, когда своими глазами увидела вокруг столько необъяснимого. Они так же запретны, как и книга, поискам которой я могла посвятить жизнь. Во мне крепла уверенность, что происходящее не просто цепь случайностей, а нечто большее. Желание узнать правду. Словно наступило время откинуть покровы тайны и увидеть причины. Мы, шантийская раса причастны к островам больше, чем кто-либо. Теперь многое обретет смысл. Как только я докопаюсь до истины, жизнь изменится. Нас больше не будут судить, судить будем мы.