Майк Эшли - Волшебники

Когда статья появилась, я спросил Стрюка, что тот об этом думает, и в ответ он лишь улыбнулся и сказал:

— Кто знает, может, он и прав.

Вполне в духе Стрюка, с его огромным эго и гигантским чувством юмора, было оставить на столе в гостиной как раз этот номер «Genii».

Через некоторое время меня привлекло мелодичное бормотание, доносившееся из соседней комнаты, и я отложил журнал и подошел к двери, которую Мелиса оставила открытой.

Хрупкая девочка-тростинка сидела на пушистом ковре со странными узорами, сложив ноги по-турецки и раскрыв правую ладонь, над которой в воздухе висел огромный кристалл молочно-белого цвета. В левой руке у нее было что-то вроде детского джемпера из светло-коричневого вельвета, и она теребила его пальцами, сворачивая то так, то эдак. Мелиса что-то тихо напевала; ее пение было мелодично, а слов я не мог разобрать, да что там, не мог даже понять, на каком они языке.

Пока я наблюдал, кристалл, как показалось, прояснился, а потом засветился внутренним светом. Я мог различить движущиеся в нем фигуры, и был момент, когда ко мне оттуда потянулась то ли рука, то ли лапа, которая тут же резко отдернулась. За последнее, надо признать, я был благодарен. Все это время Мелиса оставалась неподвижной, лишь ее левая рука продолжала теребить вельвет. Минут через пять она вскрикнула, возможно от боли. Ее правая рука опустилась, и кристалл покатился по ковру; свет внутри его погас. В течение нескольких секунд Мелиса оставалась безмолвной и неподвижной, а потом свернулась калачиком, прижав к себе руки и ноги, уткнувшись лбом в колени, и начала покачиваться вперед-назад, тихо похныкивая.

— Что случилось? — Я подошел к ней, по не решался прикоснуться, так как не знал, поможет это ей или повредит.

Мелиса подняла глаза:

— Почему кристалл никогда не показывает приятные, красивые картины, полные счастья и света?

Она дрожала, как будто голой вышла в метель, а мне очень хотелось узнать, что же такое она увидела.

— Потому что не об этом мы его просим, — ответил низкий, суровый голос.

Я обернулся и увидел высокую тощую фигуру в красной мантии — в комнате появился Джонатан Стрюк. Он подошел к Мелисе, поднял ее на руки и прижал к себе. И держал ее так, пока не прошла дрожь.

— Но ты же был у себя в кабинете, — произнесла она.

— Я услышал тебя и пришел, — ответил он, перенося ее в гостиную и осторожно опуская на ту самую кушетку, с которой только что встал я.

— Сквозь три этажа, мебель и все прочее? — с нерешительной улыбкой поинтересовалась она.

— Если понадобится, и сквозь десять миль гранита Горы Скорби, — нежно улыбнулся он в ответ.

Я вздохнул и невольно скривился. Почему у меня не получается так разговаривать с женщинами? И раз уж на то пошло, почему у меня нет женщины, с которой я бы так говорил? А смог бы он на самом деле услышать ее сквозь десять миль гранита? Да и где вообще эта Гора Скорби? Возможно, последний вопрос благоразумнее оставить без ответа.

Стрюк посмотрел на кристалл и на скомканный джемпер, лежавшие на полу.

— Что тебе удалось узнать? — спросил он ее.

— Это джемпер ребенка Лэнгфордов, — сказала она. — Я выходила в эфирные сферы с помощью заклинания, которые ты составил.

— Это связано с похищением дочки Лэнгфордов? — перебил ее я. — Вы занимаетесь этим делом?

Должно быть, мой голос выдал мое удивление. Стрюк кивнул:

— Сенатор Лэнгфорд обратился ко мне за помощью. Он не хотел, чтобы дело получило огласку.

— Вы имеете в виду, не хотел, чтобы об этом узнала полиция, — с горечью сказал я. — Стоит ли удивляться, что мы не в состоянии раскрыть преступления, если никто не доверяет нам этим заниматься?

— Да что ты, — ответил Стрюк. — Все случилось далеко отсюда, в Чикаго, поэтому дело не касается полиции Сан-Франциско. А полицейский департамент Чикаго, как я полагаю, действует с учетом пожеланий сенатора Лэнгфорда. В конце концов, это его дочь.

— А что вы сможете сделать такого, с чем не справилась бы полиция Чикаго? — спросил я. — Взмахнете волшебной палочкой, чтобы вернуть девочку?

Стрюк мрачно улыбнулся.

— Я обладаю магическим знанием, — ответил он, — но чудес совершать не умею. Сенатор прислал мне телеграмму, в которой просил помочь найти ребенка или хотя бы подтвердить, что она еще жива. Я ответил, что ему нужно прислать какую-нибудь одежду, которую носила малышка Дебора, или ее любимую игрушку. Он отправил и то и другое; посылка была выслана вчера по «Sandusky and Western». Сегодня утром мы получили эти вещи.

— И что же? — спросил я.

— Я составил заклинание, чтобы Мелиса могла выйти в иные миры с помощью малого кристалла и там поискать ребенка, — сказал Стрюк. — Что получилось, я еще не знаю. — Он обернулся к Мелисе, сидевшей на кушетке.

— Я видела девочку, — тихо сказала она. — Я уже третий раз читала заклинание, и мне удалось встретиться только с несколькими беспокойными духами и сердитым джинном, но внезапно туман стал серебристо-белым, а джемпер Деборы у меня в руке — холодным как лед. И я увидела ее. Между ней и мною вылезли несколько существ, которые будто понимали, что я ее ищу, и все же мне удалось ее увидеть. Она была в аду.

— Она мертва? — спросил Стрюк. — Жаль. Но почему же юное, невинное дитя оказалось обречено на…

— Нет-нет, — ответила Мелиса. — Она не умерла. Это я явно видела. И все же она была в аду.

— Что это означает? — спросил я.

Она посмотрела на меня широко распахнутыми карими глазами и сказала:

— Не знаю. Образы, которые я вижу, не являются реальностью. Они лишь искаженная картина, скрытая туманами и деформирующаяся под воздействием сознаний сверхъестественных существ.

Я совершил левой рукой защитное знамение — это всегда нелишне, когда речь заходит о таких вещах.

— И что вы собираетесь делать теперь? — спросил я Стрюка.

— Я воспользуюсь большим кристаллом, чтобы уточнить и, возможно, увеличить то, что увидела Мелиса, а затем сообщу о результатах сенатору Лэнгфорду, — сказал Стрюк. — Этим наша задача и ограничивается.

— Собственно… — начал было я.

— А тебе, Питер, — сказал Стрюк, не заметив, что перебивает меня, — чем мы можем быть полезны?

— Я думал, что вы знали о том, что я приду, — сказал я.

— Да, — согласился Стрюк, — но не о том, почему ты придешь.

— А! — сказал я, укоризненно погрозив ему пальцем. — Значит, это вы его прислали!

— Кого это «его»?

— Элементаля ветра, который преследует меня по всему городу.

— Что за ерунда, — сказал Стрюк.

— Глупости, — согласилась Мелиса.

— Возможно, — сказал я, — но он все-таки меня преследовал. Сейчас он, пожалуй, поджидает снаружи этого дома. Вы, я полагаю, знаете защитные заклинания, которые не дают ему войти.