Стас Бородин - Погребальные костры - Книга полностью

Где-то во тьме слышалось приглушенное ржание лошадей, а внизу, под холмом, ритмично пульсировало багровое зарево лагерных костров.

- Славно, правда? - Аш сунул в зубы соломинку и опустил голову на седло.

Я развернул свое одеяло и тоже растянулся возле костра.

Пахло травой, и сырой землей. Перечеркнув звездный небосвод, черной резной тенью над головой пролетел филин.

- Славно, - согласился я и, отложив книжку в сторону, вздохнул. - И у нас, надеюсь, впереди еще без счету таких ночей.

Глава 18.

Мне всегда нравилось покидать лагерь перед самым рассветом. Когда все еще спят, когда в прогоревших за ночь кострах уютно мерцают уголья, а от полевых кухонь начинают расползаться дразнящие обоняние ароматы.

Мимо нас прошаркал сонный солдат, направляющийся к выгребной яме, несколько человек с утра пораньше заняли очередь к палатке лекаря, да чумазые мальчишки-водоносы спотыкаясь тащили жестяные ведра к офицерским палаткам. Лагерь просыпался медленно, неохотно, жадно цепляясь за последние минуты покоя.

Скаутские лошадки двигались практически бесшумно. Они не бряцали сбруей, не топали копытами и не оглашали окрестности задорным фырканьем. Мы плыли меж солдатских палаток точно призраки в царстве теней. Лица у скаутов были скрыты под полосками черной ткани, а древка копий и новые куртки раскрашены бесформенными пятнами.

- Стой! - группа из двадцати стражников вооруженных арбалетами и тяжелыми фальшионами преградила нам путь у засеки. - Кто такие? Куда направляетесь?

Внимательно изучив пропуск и печать, офицер опустил луч, бьющий из потайного фонаря, на землю.

- В наружном патруле конники ваалы, - стражник вернул мне пропуск, аккуратно свернув пергамент вчетверо. - Будьте с ними осторожны, нам не нужны неприятности.

Я вспомнил отчаянных всадников, вооруженных боевыми серпами, бесстрашно бившихся с алимами при Пасти Мистар, и по коже у меня побежали мурашки.

Небо начало потихоньку сереть, однако над нами по-прежнему сияли яркие звезды. Досу задрал голову к небесам и прочертил пальцем линию между созвездий.

- Звезды говорят, что будет много крови, - пробормотал он. - Надеюсь, что не нашей...

Аш тихонько фыркнул.

- Не нужно было тащить с собой алтарь. Это же все равно, что дразнить богов!

Досу возмущенно зашипел.

- Много ты понимаешь в таких делах! В этих проклятых землях не найти и пяди не оскверненной земли, годной для погребения! Еще сам спасибо мне скажешь!

Стянув с лица платок, Аш дважды сплюнул на землю.

- Да чтоб у тебя язык отсох!

Конники ваалы вылетели из темного оврага, словно стая бесплотных лесных духов. Их полуобнаженные тела были сплошь покрыты боевой раскраской, а длинные волосы, заплетенные в косы и смазанные белой глиной, топорщились над головами точно рога диких животных. Я скользнул взглядом по нагрудникам из игл дикобразов, по блестящим полумесяцам боевых серпов, и сразу же понял кто главный в отряде.

- Мы идем к ущелью, элкаа. Пропустите нас, это приказ ндабаа, - сказал я, избегая встречаться взглядом с вождем дикарей.

- Я узнал тебя, Унега-Аховали, - воин говорил чисто, без свистящего акцента, характерного для его народа. - В позапрошлом году многие воины корнвахи нашли себе невест в становищах ваалов, так что теперь мы твои кровные братья.

Я перевел взгляд с грозного боевого серпа, свисающего с луки седла, на покрытое белой краской лицо варвара и улыбнулся.

- Я слышал, что ваалы не признают Унега-Аховали!

Лицо у воина было неподвижное, с резкими грубыми чертами, точно высеченное из базальтовой глыбы.

- Это правда, - вождь с достоинством кивнул. - Но теперь, хотим мы того или нет, ты всегда будешь частью нашей семьи.

Ваал взмахнул рукой, и всадники беззвучно растворились среди теней покрывающих склон холма.

- Что это было? - Досу встревожено осмотрелся по сторонам, сжимая побелевшими пальцами рукоять сабли.

- Ваалы дальние родичи бродяг сертов, а теперь, как оказалось, они породнились еще и с корнвахами, - пояснил Аш. - Так что наш командир теперь один из них.

- Корнвахи? - Досу презрительно сплюнул. - Не те ли это те дикари, что недавно явились из-за горного массива Нефул?

- Это я их привел, - я повернулся к мастеру-скауту, однако не сумел увидеть выражения его лица, скрытого полоской черной ткани.

- Простите, господин, - пробормотал Досу. - Я никого не хотел обидеть.

Спустившись по каменистому склону холма, мы вновь вернулись на тракт, ведущий сквозь непроходимый вековой лес к ущелью Эст-Грабра.

Копыта лошадей звонко зацокали по истершимся за века каменным плитам, а лес вокруг нас стал совершенно непроходимым.

Высокие необхватные деревья, покрытые пористым желтым мхом, могучими колоннами подпирали небосвод. Ярко-зеленое море папоротников, поблескивающее каплями росы, временами выплескивалось на дорогу, над нашими головами с треском проносились сверкающие изумрудами стрекозы, да вились крошечные алые бабочки, похожие на яркие капли крови.

Солнце уже давно поднялось высоко над горизонтом, однако здесь, в тени вековых деревьев, все еще царил таинственный полумрак. Косые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые кроны, время от времени выхватывали из сумрака удивительные картины, полюбоваться которыми, впрочем, у нас не было времени.

Понукая лошадей, мы проехали под высокой аркой, сложенной из белого камня, сверкающего на солнце точно глыба льда. Сквозь прорехи в ковре изо мха и колючего плюща, свисающего неряшливыми космами до самой земли, были видны высокие окна, покрытые поблекшей глазурью стены и резные капители колонн.

Ближе к полудню мы миновали развалины старинной башни, торчащей над вершинами деревьев точно мачта парусника над волнующимся морем.

- Маду-Маннон, башня крылатых! - торжественно объявил Досу, запрокидывая голову так, что аж затрещали шейные позвонки. - Рассказывают, что она стоит тут уже десять тысяч лет, разрушенная во время Великой войны титанами Окулана!

- Оку-Валлана, - поправил скаута Аш. - Эта башня не раз упоминается в героической поэме мастера Эамона "Глина и перья".

Я поплотнее запахнул в плащ, в пол-уха прислушиваясь к разговору своих спутников. Солнечные зайчики яркими пятнами скакали по нитям манны, протянутым от моих пальцев, сквозь сумрачную чащобу.

Склонив голову на бок, я прислушивался к шагам пугливых оленей, настороженно следящим за нами из-за деревьев, к шороху когтей, скользящих по древесной коре, и к ударам крошечных крыльев, пытаясь обнаружить скрытую от глаз угрозу. Лес был переполнен жизнью, жизнью были полны даже заброшенные развалины, и только присутствия человека мне никак не удавалось обнаружить.