Брайан Дэвис - Кэндлстон — пожиратель света

— Да, я, кажется, понял. Я должен как-то проникнуть туда и вытащить Бонни.

— Верно. Я объясню тебе все немного позже. — Эшли указала на половину девочек. — Вон в том коридоре горит свет. Почему бы тебе не пойти и не почитать там? Мне нужно кое-кого навестить. Я скоро вернусь.

Билли простер к ней руку, прося, чтобы она не уходила.

— А как там очутилась Бонни? А я как туда войду? Что с ней сделает Девин? И что насчет потери функций мозга?

Эшли нежно погладила Билли по виску.

— Позже. Много будешь знать, скоро состаришься.

Она улыбнулась, затем выключила лазер и микрофон и направилась к двери в противоположном конце огромной комнаты. Там она достала ключ, отперла замок и вышла, захлопнув за собой дверь.

Билли сунул дневник под мышку и пошагал прямо на свет. Выйдя в коридор, он положил дневник на кафельный пол, снял куртку и сел рядом. Устроившись так, он глубоко вздохнул и принялся за чтение.

Эшли постучала в первую дверь налево на половине мальчиков.

— Папочка? Ты там?

Она подождала. Ответа не было. Она снова постучала, на этот раз громче.

— Папочка? Это Эшли.

Тишина.

Тогда Эшли осторожно повернула ручку, распахнула дверь и заглянула в полутемную комнату. В лицо ей пахнуло теплым затхлым воздухом. Единственная лампа у кровати отбрасывала тонкий луч света на лицо спящего человека, тусклый желтый луч из тусклой электрической лампочки. Муха, жужжа, описывала вокруг нее ленивые эллипсы. Эшли молча стояла и смотрела. Откуда в этом подземелье муха, да еще среди зимы? Впрочем, как здесь вообще кто-то живет, вдали от жизни и любви?

Ее взгляд, подобно лучу света, ласкал мирную фигуру спящего. Раскрытая книга страницами вниз лежала на его большом животе, поднимаясь на волнах тяжелого храпа.

Эшли опустилась на колени у кровати, заботливо убрала седую прядь со лба.

— Папочка, — прошептала она, — это Эшли. Ты меня слышишь?

Пижама, расстегнутая на груди старика, обнажала лес белых волос и бурый шрам — свидетельство операции на сердце, проведенной несколько лет назад. Эшли положила голову на его грудь, когда-то сильную, а теперь впалую и слабеющую изо дня в день. Она плакала, ее сердце разрывалось от отчаяния.

— Папочка! Прости меня! Я хотела, чтобы рецепторы помогли тебе. Я так старалась, но у меня не получилось. Прости!

Она вслушивалась в натужные удары старого больного сердца и безутешно плакала.

Всего несколько месяцев назад она думала, что никогда больше ей не придется быть его сиделкой. Теперь она снова готова была делать для него что угодно; лишь бы он был жив. Она убрала книгу и крепко прижалась к старику, обхватив его одной рукой.

Немного успокоившись, она почувствовала, как что-то легонько коснулось ее волос. Муха? Она взмахнула рукой, отгоняя ее, но нет — ее пальцы наткнулись на другую руку. Она жадно схватила ее и подняла голову. Дедушка смотрел на нее с улыбкой.

— Эшли, — тихо проговорил он, — прости, что я в таком виде.

Эшли погладила его руку и поцеловала ее.

— Ох, Папочка! — Слезы снова набежали ей на глаза, и голос сорвался. — Это все я… это все моя вина. Я не смогла сделать нормальные фоторецепторы, и теперь ты…

— Теперь я умираю?

Эшли кивнула.

— Я знаю, что ты хотела продлить мне жизнь, чтобы мы не расставались. Но человек предполагает, а Бог располагает. — Старик попытался приподняться на подушках, и его голос зазвучал глубже. — Не тревожься обо мне. Я готов предстать перед моим Создателем. Помнишь? «О, благодать! Спасен Тобой я из пучины бед…»[6]

Эшли кивнула:

— Может быть, однажды мы споем вместе… пусть даже и на небесах.

Эшли взглянула дедушке в лицо. Его глаза и нежная улыбка облегчали ее скорбь. Как ей хотелось запеть с ним, слиться с его глубоким счастливым басом: «Был мертв — и чудом стал живой, был слеп — и вижу свет». Но она не могла, не могла.

Легкий бриз ворошил ее спутанные волосы — это вентилятор под потолком лениво ворочался в густом тепле комнаты. Она хотела, чтобы эта минута длилась вечно. Но она знала, что времени совсем не осталось. Док скоро вернется, а ей обязательно нужно еще кое-что узнать. То, о чем дедушка всегда отказывался с ней разговаривать. Она взглянула в его водянисто-серые глаза и спросила:

— Папочка, а что все-таки произошло с моими родителями? Мне нужно знать.

Дедушка заерзал на кровати, отвел взгляд, но через секунду снова посмотрел на Эшли.

— Наверное, лучше все-таки тебе рассказать, пока я не умер. Но ты уверена, что хочешь услышать это? Боюсь, ты будешь потрясена.

Эшли свободной рукой вытерла мокрые щеки.

— После того, что я видела, я готова ко всему.

16

Вызвать дракона

Бонни задрала голову и оглядела потолок кэндлстона — темные кристаллические панели создавали угловатое изогнутое небо. Поток белого света струился в стратосферу камня, точно где-то в вышине сияло постоянное светило, пробивая его сердцевину и попадая на черные стены. Как сверкающие росинки по гладкому обсидиану, свет водопадом стремительных искр впадал в далекую световую реку, исчезающую за горизонтом.

За те часы, что Бонни провела здесь без луны и солнца, она успела привыкнуть к своей темнице, где мрак повелевал жалкими островками света, перемещавшимися с места на место. Вдали замаячил охотник. Его лютые искры то скрывались за темными углами, то надвигались.

Бонни быстро сообразила, что ее пение отпугивает убийцу. С каждой фразой ее мерцающий свет все больше обрастал прозрачным светящимся куполом, который прибавлял ей уверенности и упорства. Помимо этого неземного света, ее красный перстень пульсировал, точно бьющееся сердце, в одном ритме с ее песней.

Стоило ей замолчать, как она снова чувствовала нарастающее присутствие убийцы — его вспышки становились чаще, летучие тени возбуждались. Она запела снова, но на этот раз он не отпрянул.

Охотник полз, пробираясь по стеклянному полу, словно нащупывал преграды, и остановился на безопасном расстоянии.

— Я разговаривал с твоим отцом. — Его хрустящий помехами голос не так бил по ушам, как обычно. — Похоже, что твой дружок-полукровка попался. Моему старому другу, Палину, удалось схватить его, как я и ожидал.

Бонни резко оборвала пение.

— Он тут ни при чем. Почему вы не оставите его в покое?

— Как мало ты знаешь! Или, скажем так: ты притворяешься, что мало знаешь. — Девин приблизился, тараня щит Бонни, пока тот не вынудил его остановиться. — Мальчишка нырнет сюда за тобой, а мы оба к нему прицепимся и выйдем на свободу.