Алексей Зубко - Специальный агент преисподней

– Рыцари не ведут переговоров с похитителями! – высокопарно заявил Дон Кихот, опасливо отъезжая подальше от берега.

– А он возьмет? – поинтересовался Дед Мороз.

– Если дадим достаточно,- уверенно заявил я.

– А это сколько?

– Понятия не имею.

Все примолкли, пытаясь соразмерить запросы Змея Горыныча с нашими скудными запасами. Лишь русалка со смехом ушла под воду, с тем чтобы всплыть с плетенным из водорослей венком на голове. Она выскочила из воды и, ухватившись за бревно моста, принялась раскачиваться, демонстрируя упругое тело, омываемое поднятыми хвостом волнами.

– На переговоры я отправлюсь один,- заявил я.

– Почему?! – возмутились остальные.

– Вы, господин Ламанчский, слишком горячи и можете, не удержавшись, схватиться за меч, Мороз Иванович – самое заинтересованное лицо и поэтому легко поддастся на провокацию врага.

– Я мог бы съездить,- предложил Добрыня.

– Мог бы.- Я не стал спорить против очевидного факта.- Но, сдается мне, за тобой имеется слава драконоборца?

– Есть немного,- не стал отнекиваться богатырь.- Только раньше я в чистом поле с ними сталкивался, в логово не лазил.

– Удавалось сразить?

– Было дело.

– И тебя ни разу не ранили?

– Отчего же? Доставалось и мне на орехи. Да бывало так, что мама не горюй.

– Вот и выходит, что лишь я самое незаинтересованное лицо. И посему могу вести переговоры, не отвлекаясь на личные чувства.

– А разве ты на него не держишь зла? – удивился Добрыня.

– Немного.

– Вот образец поистине христианского всепрощения.

– Да? – изумился я.

– Я бы такого вовек не простил,- заявил былинный богатырь.

– Чего не простил?

– Того, что он тебя того…

– Не понял?…

– Потоптал,- пояснил Добрыня.

– В каком смысле? Когда?

– Тогда.

– Так это был он? – спросил я, чувствуя, как в душе поднимается ярость.

– Он.

– Уверен?

– Сам посмотри.- Богатырь похлопал Гнедка по загривку.

– Не вижу. – Я покрутил головой, но огромной огнедышащей рептилии поблизости не заметил.

– Да вот же.- Добрыня Никитич ткнул концом копья в проплешину, где был содран слой дерна.- Его лапа отпечаталась. Видишь, когтя одного нет, на пальце безымянном.

– Задницу надеру,- заявил я, решительно слезая с оленя.

– А как же переговоры?

– Потом. С трупом легче будет договориться.

– Это да,- согласился богатырь.- Условий не выдвигает и соглашается на все.

Излить праведное негодование на закованное в природную броню чудовище я не успел. Но, с другой стороны, и он меня не съел. Отвлекая меня от возмездия, в клубах пыли и цокоте копыт из-за поворота показалась быстро приближающаяся кавалькада, впереди которой виляя пушистым хвостом, бежал огромный черно-белый щенок.

– И что вы здесь делаете? – уткнув руки в боки и грозно насупив брови, поинтересовался я.- Кому велено было ждать нас на месте?

Остальные тоже заметили быстро приближающихся всадниц.

Русалка недовольно хлопнула хвостом по воде и нырнула, бросив напоследок:

– Только Змей с вами торговаться не станет – нынче он голодный.

Пушок счастливо пролаял и, сбив меня с ног, бросился к Рексу, с тем чтобы, загнав его под сани Деда Мороза и оставив там с обслюнявленной мордой, уделить немного своего внимания и остальным.

Отряхнув штаны и оправив рубаху, я попытался придать своему виду суровой решительности, а голосу ледяной твердости, но, рассмотрев надутые девичьи лица, враз сдал позиции и, чувствуя беспокойство, спросил, что случилось.

Леля с обидой посмотрела на Ламииру и промолчала. Длинноногая блондинка вернула ей взгляд, долженствующий выражать оскорбленную невинность, и тоже не обронила ни слова.

– И что это значит? – спросил я.

Фрося сползла со спины кобылы и, прижавшись к боку Гнедка, уткнулась носом Добрыне в коленку.

– Что стряслось?!

А в ответ тишина.

– Так и будем молчать? – Теряя терпение, я повторил свой вопрос.

– Вас кто-то обидел? – грозно вопросил рыцарь печального образа, пытаясь укрепить рукоять меча в забинтованной руке.

– Только вы уехали,- пожав плечами, заговорила черноглазая блондинка,- как приехал какой-то Д…д…д… не помню. Короче, святоша с посланием от Ливии.

– Что с ней? – вскричал я.- Она попала в беду?

– С ней все в порядке,- заверила меня Ламиира.

– Где послание?! Дайте мне, я хочу поскорее прочитать его.

– Он передал его на словах,- сказала Леля.

– Нашли кому верить,- скривилась блондинка.

– Не томите,- попросил Добрыня.- Он же словно на колу дергается.

– В послании говорилось следующее.- Прикрыв глаза, видимо, чтобы не пропустить ничего существенного, Леля принялась ровным голосом излагать устное послание.- Сегодня, завтра и каждый следующий день она ровно пополудни будет ставить свечку Деве Марии и молить ее о милости… что-то там еще… не помню. А дальше следующее. Если ты захочешь с ней увидеться, то уже знаешь, куда идти. Вроде все.

– Святой отец что-то еще говорил?

– Ничего.

– Говорил,- высунув нос из-под ладони Добрыни, заявила конопатая девчушка.

– Что?

– Благословляю вас. Во имя…

– Это несущественно,- отмахнулась Ламиира.- У него работа такая – всех направо и налево благословлять.

– Что-то еще?

Ее ответ заглушил трубный рев, и вслед за ним, идя на бреющем полете, появился Змей Горыныч.

– За деревья! – скомандовал Добрыня Никитич, усадив Фросю на руки Деду Морозу и разворачивая волшебные сани вручную.

Дон Кихот, отчаявшись вооружить правую руку, сунул меч в ножны и взял в левую копье.

Щенок кавказской овчарки пригнулся к земле и ощерил клыки. Вставшая дыбом шерсть визуально увеличила его вдвое.

Я проглотил слюну, почему-то скопившуюся во рту, и, взобравшись на спину Рекса, потянулся за мечом.

Приближавшийся дракон, похоже, вдвое вырос со времени нашей последней встречи. А морды стали еще наглее и злобнее.

«Какой же он огромный и ужасный!» – подумалось мне.

Но только не с точки зрения северного оленя, который, ощутив привычную тяжесть на спине, без лишних раздумий ринулся на врага. Уцелевший рог грозно торчит вперед, из перекошенной пасти рвется хриплый рык, из-под копыт выскакивают комья земли.

Признаться, я как-то упустил из виду его привычку очертя голову бросаться на врага.

Змей Горыныч принял вызов, растопырив все четыре лапы, выставив огромные изогнутые когти, похожие на жертвенные ножи, и снизившись к земле.

– А-а-а!!!.- заорал я, заглушая собственный страх, и ухватил рукоять катаны двумя руками.