Линн Абби - Тени киновари

Павек уставился в глаза существу, которое было все, а он был никто. Он приказал самому себе не мигать и не дрожать, и после вечности именно существо отвело свой взгляд. Напряжение сломалось, и когда их жизни были спасены, по меньшей мере до следующего удара сердца, Павек дал голове опуститься и вздохнул воздух, наполнив им горевшие легкие.

— Достаточно. Я удовлетворен. Я удовлетворен тобой, Лорд Высший Темплар, и тем, что ты уже сделал. Но ты не закончил.

Тень пересекла спину Павека. Он мог видеть львиные-королевские ноги не поднимая головы. Это были самые обыкновенные человеческие ноги, одетые в простые кожаные сандалии. На какое-то быстро пролетевшее мгновение он подумал, что скорее умрет, чем подымет голову — потом задрожал, ожидая окончательного удара, который все не падал, хотя Павек был уверен, что у него нет секретов от своего короля. Похоже, что Лорд Хаману хочет, чтобы он прожил немного подольше.

Вздохнув, Павек с трудом напряг мышцы шеи, поднял голову и посмотрел на короля, который опять преобразился, став на этот раз человеком, не выше его самого. Человек с твердым, тяжелым лицом, не молодой, но человек, самый обыкновенный человек с усталыми глазами и седыми волосами.

— Что я еще должен сделать, Всемогущий Король?

— Я дам тебе манипул из военного бюро Поведешь его в пещеру. Уничтожь платформы. Уничтожь котлы и их содержимое. Потом найди проход в Кодеш. Еше один манипул будет ждать тебя там. С этими двумя манипулами найди Какзима, найди тех, кто помогает ему. Убей их, если тебе станет их жалко; приведи их ко мне, если не хочешь их пожалеть.

— Сейчас?

— Завтра… после рассвета. Эта слизь, как ты называешь ее, не обычный яд; она должна быть уничтожена с теми же самыми предосторожностями, которые были приняты, когда она создавалась. Какзим проломил туман времени и сотворил заразу из старых времен, которая может отравить любую каплю нашей воды, когда созреет. Это очень опасно: если, когда ты будешь уничтожать котлы, даже капля или две случайно попадут в нашу воду, кто-нибудь обязательно отравится и умрет. А если точно в срок… — Хаману внезапно замолчал и провел рукой по своим волосам, преобразовывая их в львиную гриву, а себя в Короля-Льва. — Ну конечно! Рал закроет Гутей ровно через тринадцать дней. Освободи яд именно в этот день, и зараза распространится не только на воду, но и на воздух, и на все остальные элементы. Весь Атхас заболеет и умрет. У нас нет выбора, мы, ты и я, должны не дать ему ни одного шанса. Я займусь ужасом Какзима, компонент за компонентом, пока не узнаю все его секреты, а ты будешь в точности следовать моим приказам, когда будешь уничтожать его-Милорд, — Павек потратил все свое мужество, прерывая короля Урика. — Мой Великий и Всемогущий Король. Атхас слишком велик для одного человека. Я прошу вас — уничтожьте котлы сами. Нельзя доверять весь Атхас неудачнику вроде меня.

— Ты вовсе не неудачник, Просто-Павек; это не в твоей природе. И не проси меня сделать то, что я доверяю сделать другим. Я сам знаю, что надо делать мне, а что надо делать тебе. Ты должен уважать мой суд и делать в точности то, что я скажу тебе сделать. Завтра ты спасешь Атхас. А сегодня ночью ты и твои друзья будете моими гостями. О твоих нуждах позаботятся… и о твоих желаниях тоже.

Лорд Хаману протянул руку. Золотой медальон, от которого Павек отказался вчера, висел на его закопченой, мозолистой ладони прирожденного воина.

Павек не колебался. — Я недостаточно мудр, чтобы знать, чего пожелать, о Всемогущий Король.

— Ты достаточно мудр. Я с удовольствием жил бы жизнью, похожей на твою, если бы был мудр, как ты. Но если ты сейчас ничего не пожелаешь, твои просьбы никогда не будут услышаны.

Он подумал о Квирайте и о своем желании, чтобы он жил в безопасности и по-возможности в тайне, но он не хотел брать золотой медальон, даже для Квирайта.

Хаману усмехнулся. — Как пожелаешь, Лорд Павек, как пожелаешь. — Он повернулся к Матре, и его внешность опять изменилась, он превратился в прекрасного юношу, который грациозно протянул свою руку к ней. Она взяла ее и они покинули зал для аудиенций вместе.

Глава 10

В течении одной ночи Павек и его товарищи жили так, как будто каждый из них король Урика. Толпа рабов проводила их в роскошную комнату с широким балконом, с которого можно было видеть сад, ничть не менее пышный, чем роща друида. Стены были украшены решеткой с золотыми прутьями. Музыка, которую играли музыканты, скрытые в галлереях за этой решеткой, плыла на ветрах, производимых шелковыми веерами. Пол были сделан из мрамора и отполирован так, что сиял как стекло. Между комнатой и балконом был бассейн для купания, наполовину в тени, наполовину на солнце. Рядом с ним стояло еще больше рабов. Вооруженные кувшинами с ароматным маслом, они обещали избавить от малейшей боли в мышцах самого усталого человека на свете. Шелковые простыни, одеяла и подушки всех цветов радуги были свалены в одном из углов комнаты, а в центре рабы устроили настоящий королевский пир.

Самые обычные блюда были приготовлены таким образом, как никакой обыкновенный человек никогда не видел. Хлеб, выпеченный в форме лепесков цветов, был так разложен на тарелке, что напоминал букет цветов. Холодные сосиски были изогнуты и перевязаны так, что складывались в силуэты диких животных. Необычные блюда были приготовленны проще, но не менее изысканно. Было блюдо с самыми разнообразными фруктами, причем Павек ни один из них не видел раньше, и даже Руари, несмотря на свою подготовку друида, не знал их названия. Было множество блюд с сочным мясом, тонко нарезанным и с гарниром из самых редких приправ. Но центром всего великолепия было поднос с серебряным кувшином, в который был налит ароматный напиток, и бесцветными камнями, холодящими при прикосновении.

— Лед, — объяснил раб, когда камень, который Павек попытался взять, выскользнул из его онемевших от холода пальцев. — Твердая вода.

Павек все-таки поднял камень и осторожно приложил язык к его поверхности. Вкус был как у воды, холодный и мокрый. Было только одно объяснение для камня, который источал из себя воду.

— Магия, — заключил он и положил неестественный камень обратно на поднос.

Жидкость, находившаяся в кувшине, была смесью фруктовых соков, одновременно терпкой и сладкой, пожалуй больше, чем Павек любил, но никакое количество чудес или роскошь не могло стереть из его памяти картины преображения Лорда Хаману. Руари и Звайн были потрясены даже больше его самого. Они оба ели, и юноша и мальчик всегда ели столько, сколько их живот мог вместить не лопнув, но без того воодушевления, которое было бы у них к таким блюдам в любом другом месте и в любое другое время.