Линн Абби - Мироходец

– Мы что, будем кидать в них эти устройства?

– Вопрос по существу. Браво, Ксанча. Нет, мы разбросаем их повсюду, где ты обнаружишь фирексийцев. У тебя это получается гораздо лучше, чем у нас.

– А что приводит их в действие? – Ратип заинтересованно разглядывал паука.

– Мерцающая Луна. Эта звезда практически не оказывает влияния на приливы и отливы как луна, но обладает способностью активизировать белую ману. Сильнее всего эти свойства проявляются в день мерцающего полнолуния. Принцип действия моих паучков очень прост. Я заряжаю силовой кристалл белой маной и устанавливаю его внутрь корпуса механизма, наполненного обыкновенной водой. Мерцающая Луна, войдя в зенит, активизирует белую ману, и та начинает вибрировать, издавая звук, который и свалил с ног нашу фирексийку. Кроме этого, конечно, там есть еще кое-что, но в целом все довольно просто.

– Ну не так уж и просто… – протянул юноша.

– Геометрия, брат, – улыбнулся Урза, – астрономия и математика! Ты никогда не любил математику. А я все просчитал. – Он кивнул на стены, увешанные схемами, таблицами и чертежами.

«В конце концов, – подумала Ксанча, – именно этого я и добивалась. Он снова занялся изобретательством». Гнев девушки почти остыл, и она присоединилась к мужчинам, изучающим чертежи.

– Какова их мощность?

Урза удивленно посмотрел на нее.

– Я имею в виду – сколько их понадобится? Сотни, тысячи?

– Сотни на небольшую деревню и тысячи на города. Необходимо размещать их на определенном расстоянии. Слишком далеко – плохо, слишком близко – еще хуже. Они просто выведут друг друга из строя. Я покажу тебе, когда мы отправимся в какой-нибудь городок.

– Мы можем все испортить. – Ратип задумчиво разглядывал карту. – Что подумают простые люди, которые ничего не знают о Фирексии, когда кто-то будет умирать у них на глазах?

– Ратип прав, – поддержала его Ксанча, пристально глядя в глаза Мироходца. – Крестьяне не вскрывают трупы. Они никогда не видели жрецов и, скорее всего, воспримут происходящее как кару божью.

– Я просто хочу сказать, что неведение пагубно, Урза, – добавил юноша, благодарно взглянув на возлюбленную.

– Пускай думают что хотят. Или ты предлагаешь нашептать о нашем плане в каждое ухо? – Мироходец махнул рукой. – Главное, мы избавимся от тритонов и дадим понять Фирексии, что Доминария может сопротивляться. Или ты хочешь затеять глобальную войну в Терисиаре? Мы уже проходили это, Мишра. Я не хочу войны. Никто не умрет.

– Тритоны умрут. – Девушка произнесла эти слова тихим, еле слышным шепотом, но в них слышалась такая скорбь, что по спине Рата пробежала дрожь и он обернулся.

Ксанча вспомнила Первую Сферу, других тритонов, вспомнила вторую Ксанчу, выкрасившую свои волосы в оранжевый цвет. Она могла бы убить эту Ксанчу в драке за еду, и та тоже могла бы убить ее, но, думая о мести Фирексии, она представляла прежде всего жрецов, гремлинов и демонов, но никогда не желала зла тритонам. Эти беспомощные, подневольные существа, подчас даже не подозревающие, зачем их забросили в другой мир, были ни в чем не виноваты перед Урзой. И не будут знать, почему умирают. Ксанча посмотрела в глаза Мироходца и не нашла в них ни сочувствия, ни жалости.

– Они должны умереть, – еще тише произнесла она. – В Доминарии им нет места.

«Место». Это первое в ее жизни слово заставило тритона содрогнуться.

– Не волнуйся, – обратилась она к Урзе, – я сделаю все, что ты потребуешь. – В голосе девушки слышались слезы. – Только не надо говорить, что никто не умрет.

– Ксанча, – шагнул к ней Мироходец, – никто не говорит, что ты…

Но она уже не слышала его. Закрыв лицо руками, тритон Ксанча выбежала из комнаты.

Глава 18

Они еще не раз возвращались к обсуждению плана Урзы, но спорили в основном о деталях. В целом идея оставалась неизменной.

Мироходец рассудил, что способности Ратипа лучше всего использовать для сборки пауков, и дал ему подробные инструкции. Работа эта оказалась для юноши не столько сложной, сколько утомительной и скучной, никак не подходящей его буйному темпераменту. Тем более что заряжать кристаллы белой маной мог только сам Урза.

В обязанности Ксанчи входили поиск фирексийцев по всему Терисиару и распространение смертоносных механизмов в городах и селах. Не доверяя изменчивому ветру, Урза сам отводил девушку в очередное королевство, вручал ей мешок с пауками, назначал место встречи и приходил через несколько дней, чтобы вместе вернуться в хижину.

Так пролетели осень и зима, в Оранские горы пришла ранняя весна. По расчетам Мироходца, следующее полнолуние Мерцающей Луны должно было состояться в канун летнего солнцестояния. Времени на осуществление плана оставалось совсем немного.

После каждого возвращения домой изобретатель запирался в своей мастерской, чтобы зарядить маной очередные добытые им кристаллы.

– Конечно, ты и сам мог бы это делать, – говорил он всякий раз выставляя юношу из комнаты, – но ты, наверное, соскучился здесь один, да и Ксанча хочет с тобой поболтать. А у меня есть пара идей, как улучшить мои механизмы, так что ступай отдохни и не мешай мне работать.

– Такой же сумасшедший, как всегда? – улыбалась Ксанча, когда юноша появлялся на пороге ее комнаты.

– Он сошел с ума гораздо раньше, чем умер его брат, – качал головой Ратип. – Неужели ты думаешь, что это можно изменить?

С наступлением весны Ксанча все чаще задумывалась о своем обещании освободить Рата и вернуть его в Эфуан Пинкар. До середины лета оставалось всего несколько месяцев, и, если юноша уйдет, они не успеют завершить подготовку к осуществлению плана. Она ждала и боялась этого разговора.

Однажды, поужинав и улегшись в постель, девушка почти уже задремала, но вдруг почувствовала, как на кровать уселся Ратип.

– Скоро год…

– Ты хочешь, чтобы я отпустила тебя в Пинкар, – вздохнула Ксанча.

– Нет. Я не хуже тебя умею считать, Ксанча, и понимаю, что до мерцающего полнолуния без меня вам не успеть. Но я не знаю, что будет потом. У меня есть просьба…

Девушка удивленно взглянула на Рата:

– Какая просьба?

– Я хочу, чтобы ты вернулась в Эфуан.

– Я?

– Мы уничтожим фирексийцев, а я думаю о шраттах. Вы давно не были в Пинкаре…

Ксанча покачала головой.

– Я бывала в Медране. Ты говорил, что день летнего солнцестояния – самый большой религиозный праздник и все собираются в храмах, поэтому я прикрепила нескольких пауков к алтарю. Ничего подозрительного я там не заметила. Даже шраттов. Мне кажется, краснополосые давно уничтожили их, возможно, им помогли фирексийцы. Но в любом случае это уже история.