Джон Ринго - Укрощение огня

– Как ты можешь так хладнокровно говорить о случившемся?! – выпалила Рейчел. – Неужели в тебе совсем нет чувств?

– Есть, – ответил спустя минуту Эдмунд, – но я их не показываю, как привыкла делать ты. Тебе самой придется решать. Кстати, скажи, те бандиты были просто случайными прохожими или они еще доставят нам хлопот?

– Думаю, что еще доставят, – спокойно ответила Рейчел. – Предводитель шайки Дионис Мак-Кейнок.

Впервые в жизни Рейчел вдруг поняла, почему люди уважают ее отца. На секунду лицо его исказилось, она увидела в нем нечто странное, непреклонное и ужасающее, не просто гнев, нечто выше гнева. Но вот все исчезло, только подергивались мышцы у рта, сам же он стал прежним, спокойным, уравновешенным, каким был всегда.

– Это интересно, – фыркнул он. – Я предупрежу всех, объявлю, что он обвиняется в грабежах и изнасилованиях.

– Всего-навсего? – спросила она.

– Пока, – холодным голосом промолвил отец. – Пока. Люди, подобные Мак-Кейноку, часто заканчивают жизнь самоубийством. Если он этого не сделает, то им займусь я. Но пока что у меня много других дел. И у тебя тоже. Тебе нужно отдохнуть.

– А что будешь делать ты? – спросила она, выглядывая в окно.

Пока они разговаривали, солнце село за горизонт – Ярмарки сейчас нет, и Воронья Мельница на ночь затихла.

– Я? Буду работать, – ответил Эдмунд. – Простые люди работают от рассвета до захода солнца, но у политика работы хватает и на ночь.

– Очень смешно.

– Эдмунд? – раздался голос в темноте.

– Шейда, где ты была все это время?

Он оторвался от бесконечных бумаг и опустил очки на нос. Даная и Рейчел уже уснули, он же все еще сидел за столом.

– Даже при наличии нескольких двойников, я совершенно замоталась, – ответила Шейда усталым голосом, ее проекция тоже была слишком слабой, еле видна.

– Отдохни немного, – ласково предложил он. – Нет здоровья – ничего нет.

Она усмехнулась этой древней шутке и села напротив него.

– Ты и сам выглядишь усталым.

– Не так-то все просто. Нас уже около тысячи человек; надо всех три раза в день накормить, а это задача не из легких. – Эдмунд показал на бумаги на столе, снял очки и откинулся на спинку стула. – Ты слышала о Рейчел и Данае?

– Да, все о Рейчел и Данае, – вздохнула Шейда. – Надо что-то делать с Мак-Кейноком.

– Мне кажется, Дионис представляет меньшую угрозу, чем я думал, – заметил Эдмунд. – Я ждал, что он появится тут и будет нас допекать, а он превратился в бандита.

– Ты недооцениваешь его, – возразила Шейда. – Мы пытаемся разобраться с теми, кто поддерживает Пола в Севаме. Оцениваем уровень их интеллекта. Дионис вполне может стать одним из сторонников Пола, по-моему, Чанза разрешил ему что-то противозаконное. Перед самым Спадом Совету был представлен официальный вызов от эльфов по поводу незаконных Изменений, имелся в виду Дионис. Но тогда нужно было, чтобы бумагу утвердил член Совета. Так что не спеши со своими суждениями.

– Пусть так, – пожал плечами Эдмунд. – Но если вспомнить его прошлое, когда он мотался по всем общественным организациям, так пусть уж лучше будет бандитом, чем членом одной из них. Если у меня в конце концов получится организовать этот городок и хозяйство в нем, я его никому не отдам, тем более Дионису. А город, как я уже говорил, моя первоочередная задача.

– Согласна, – ответила Шейда. – У меня тоже есть проблемы, дружище. И мне нужен твой совет.

– Что-что, а совет я дать могу.

– Ты тут пытаешься создать демократию, – сказала она и махнула рукой в ту сторону, где в темноте находился город. – Но многие другие общины идут иными путями. Власть берут те, кто оказывается сильнее, то есть там получается настоящий феодальный строй.

– Ничего удивительного, – Эдмунд отпил глоток вина, разбавленного водой. – И у нас тут не демократия в чистом виде, скорее республика. Они выбрали меня, и когда я считаю, что прав, я вполне могу игнорировать мнение меньшинства. Порою мне тоже хочется раздавать приказания, выгнать кое-кого. Пару раз мы так и сделали с теми, кто не хотел работать, еще выгнали одного вора. У меня было желание сделать это с некоторыми болтунами, а еще лучше – с менестрелями.

Шейда усмехнулась.

– Тебе никогда не нравились менестрели.

– Мне нравятся те, кто умеет петь, – ответил он. – У меня идеальный слух; большинство менестрелей слушать просто невозможно. А заставить работать человека, который считает себя бардом, задача нелегкая. Они всегда рассчитывают на благородство. Может, спустя несколько лет так оно и будет.

– Но… как насчет тех, кто сильнее? – поинтересовалась Шейда.

– Их можно называть военными диктаторами, – произнес Эдмунд. – Ну, во-первых, скажи им, что не будешь считать их своими союзниками, если они не будут проводить демократические реформы. Потом составь простой документ, в котором будут подробно расписаны права всех членов твоего правительства, а также мелких начальников на местах. Лучше, конечно, собрать представителей всех дружественных сообществ, чтобы они проголосовали за принятие этого документа, но до начала прений обязательно объясни им основные моменты.

– Ты говоришь о конституции?

– Да, причем о добросовестно составленной конституции. То, что произошло с Данаей, доказывает, что нам нужны законы. Пока что, если я поймаю Диониса Мак-Кейнока и повешу его на дереве, то окажусь таким же бандитом, как и он сам.

– Вряд ли кто-нибудь обвинит тебя в преступлении, – заметила Шейда.

– Да, но это уже не закон, а анархия, – ответил Эдмунд. – Любое правительство нужно в основном для того, чтобы люди жили по каким-то определенным правилам. Мак-Кейнок нарушил один такой негласный закон, по которому нельзя насильно принуждать женщин к сексу, а тем более нельзя забирать у них непромокаемую одежду, когда на улице холодно и сыро. Но в отсутствие Совета, кто займется восстановлением справедливости? К тому же никто не подписывал никаких бумаг. Обратись к историческим аналогиям, ведь ты еще можешь кое-что просмотреть. После этого напиши конституцию. А если кто-то из военных диктаторов откажется примкнуть к ней, перестань помогать ему.

– Я и так не сильно кому-либо помогаю, – призналась Шейда.

– Но со временем будешь помогать все больше и больше, – не унимался Эдмунд. – Ты единственный источник силы, если, конечно, они не перейдут на сторону Пола.

– А если перейдут?

– Вот тогда и будем об этом говорить, – упрямо парировал Эдмунд. – Это война. Если кто-то решил занять нейтральную позицию, это его дело. Если кто-то решил перейти на сторону врага, значит, он становится твоим врагом. Это тоже все должны уяснить с самого начала.