Николай Чугунов - Per aspera ad astra II B

Дальний конец ангара тонул в белом сиянии. Вдоль стен возвышались странные механизмы, похожие на колеса землечерпалок, где вместо ковшей были закреплены ящики с рассадой. Барабаны медленно вращались, подставляя ослепительно белому свету своих зеленых подопечных.

— Это наши фермы, — Драу щелчком пальцев подозвал к себе одного из техников — в халате с тремя зелеными шевронами. — Дис, проведи экскурсию.

Техник издал едва слышный вздох.

— Ну, что вы хотите видеть?

— Покажи все, Дис, — мягко, но настойчиво попросил доктор. — Это наши друзья. Наши хорошие друзья, ты понял?

Рабочий промолчал.

Дарин решил нарушить затянувшееся молчание.

— Это фермы?

— Да, — Драу, ничуть не поморщившись, махнул рукой, отсылая техника прочь. — Вы не должны держать на него зла — он потерял брата в Керналльской кампании. Впрочем, я не хотел бы, чтоб мы начали считаться, кому больнее. Но вернемся к теме нашей беседы. Да, это фермы — мы сами выращиваем почти все продовольствие, которое нам нужно. К сожалению, разнообразие принесено в жертву производительности, но мы не жалуемся.

— Как интересно, — Дарин постарался скрыть интерес. — Что именно вы выращиваете?

— Генетически модифицированную кукурузу, морковь, капусту, картофель, немного бобовых. Культуры специально подобраны так, чтобы обеспечить нашим гражданам как можно более полноценный рацион. Рыба, которую мы закупаем, служит приятным дополнением, а не жизненно важным компонентом.

— Выходит, это вы с овощей такие сильные? Что-то не верится.

— Растения были особым образом доработаны, чтобы меньше болеть и больше плодоносить. Честно говоря, ваши овощи по сравнению с нашими, — Драу позволил себе едва заметно усмехнуться, — как подкрашенная водица по сравнению с супом. А вкус — работа поваров.

— А какова производительность? — сейчас говорил уже Тугин Дир-Коддар.

— В пересчете на стандартные рационы — двести стандартных пайков в день. Немного, но, как вы понимаете, таких сооружений у нас достаточно.

— И вы готовы их нам подарить?

— Все зависит исключительно от вашего желания. Исключительно от вашего желания.

Река Тайн считалась неофициальной границей Небосводной и Америта. Именно здесь располагалась единственная «официальная» таможня во всем королевстве. Впрочем, с пару месяцев назад закрылась и она, а городок под названием Тартель наводнили строители. Они оперативно заменили понтонную переправу на нечто куда более основательное — по уверениям инженеров, новый мост мог выдержать гренадерский полк, вздумай он промаршировать там строем.

На другом конце моста выросли покрашенные в белесо-серый коробки складов, госпиталей и казарм — на сей раз Америт решил воевать всерьез. Впрочем, они еще пустовали — вторжение было запланировано на конец сентября.

Еще на прошлой неделе в крайнем бараке обитали рейд-группы, собранные из лучших головорезов, согласных рисковать своей шкурой за деньги, но вчера ушли и они — «пошалить».

Ферма «Д-12» располагалась к Тайну ближе всех. Точнее, от фермы там был только ангар с десятком монтажников — бывших ветеранов бумажного фронта. В их задачу входил «монтаж» оставшегося оборудования — а точнее, освоение молотков, лебедок и гайковертов.

— Это возмутительно! — Дайес в третий раз попытался прикрутить секцию вентиляционного короба, но снова безуспешно. Гайковерт истошно взвыл, руки «эксперта по отчетам» дрогнули, и болт из закаленной стали вырвался из гнезда, оставив после себя уродливую дыру. — Загнать нас, элиту, можно сказать, Патруля, и куда… на какую-то ферму!

— Работай давай, — сержант Браско, один из немногих людей Ка, которым посчастливилось дожить до сего дня, щелкнул предохранителем старинного пистолета. В отличие от реплик производства местных мастерских, он действительно был изготовлен пятьсот лет назад и отличался потрясающей надежностью. Даже то убожество, которое здешние техники называли «патронами», не вызывали у пистолета никаких проблем.

— Это возмутительно, — повторил доцент. Пальцы, отвыкшие от физической работы, отказывались двигаться, спину ломило, и отчаянно хотелось прилечь. — Я уже целый час работаю!

— А должен — восемь, — буркнул сержант. Перед его внутренним взором снова появилась фляжка спирта, спрятанная в рундуке. Он получил ее еще вчера — со странной запиской от Ка, в которой он обещал, что все скоро изменится. Конечно, раньше Браско предпочитал более изысканные напитки, но сейчас выбирать не приходилось. К сожалению, в компании бюрократов он лишился даже этого утешения — казарма на ферме была только одна, а пить в зарослях на заднем дворе сержант считал чересчур низким.

Еще в Орбитаре Браско предупредили, что каждый из «сосланных» будет рад написать донос, чтобы за счет других вырваться обратно, в «цивилизацию». Так и произошло — на второй день пребывания на «точке» его вызвал лично полковник, немедля потребовав от сержанта объяснительной по поводу «вызывающего дебоша накануне». Доносы написали все десять, причем некоторые — по три-четыре штуки зараз. Ветеранов инструкций и директив не устраивало буквально все — от гигиены на ферме до стиля общения Браско. Единственное, что спасло сержанта от немедленной и чрезвычайно лютой расправы — то, что ни один донос, касавшийся его, не сходился в деталях с остальными. Разумеется, это не добавило бывалому десантнику любви к «яйцеголовым».

— Но я устал!!!

Браско равнодушно пожал плечами. Покопавшись в юношеских воспоминаниях, он попытался припомнить, что в таких случаях делал «страшный» прапорщик Дынько, который вел его курс в десантном училище. Монтаж вентиляции было необходимо завершить до заката, а у сержанта не было ни малейшего желания работать за всех.

— Ладно, садись, — Браско кивнул в сторону скамеечки у центрального блока кондиционера — тот весил больше тонны, а летающий кран, как назло, поставили на профилактику. — Остальные, встать!

Ответом сержанту было полное презрения молчание.

— Встать! — мертвую тишину ангара расколол пистолетный выстрел, и на пол посыпались осколки разбитой лампы. — Встать, я сказал!!!

Дайес, спав с лица, шлепнулся на землю. Он не сводил глаз с дымящегося дула пистолета и отчаянно пытался понять, что же делать. В голове крутилась одна-единственная мысль: «Надо написать жалобу. Немедленно».

— Встать! — уже разбитая лампа жалобно звякнула о сводчатый потолок, подброшенная следующим выстрелом. На сей раз встали все — даже Дайес, которого Браско тут же усадил на место.