Психея Лу - Зеленоглазая гадюка едет в Хогвартс

– Понятно, почему, – проворчала Эри, и они замолчали. Было о чем подумать.

Уизли, действительно, утром был немножко не в себе. Оказалось, уже после их ухода заглянул Малфой. Сперва поиздевался, как он это обычно делал – «собаку, которая тебя укусила, разозлил запах старости от твоей мантии? Сколько человек носили ее до тебя?». Рон, бедняга, был к тому времени накачан сонным зельем, и не мог достойно ответить. Уходя, Малфой прихватил его учебник по Чарам, лежавший на тумбочке. Пока Рон проковылял к мадам Помфри – жаловаться, пока та, возмущенная, догнала слизеринца и отобрала книгу… Малфой забрал из учебника письмо Чарли, и теперь был в курсе, что предстоит гриффиндорцам этой ночью.

– Делать-то все равно нечего, от дракона надо избавиться. И мантия-невидимка – Малфой о н-ней не знает, – примирительно сказал Невилл.

– Давайте помолчим, а то по голосам найдут, – Эри утерла пот со лба. Ящик был тяжелым, Норберт вымахал до размеров сенбернара – за две недели-то!

Они выбрались на Астрономическую башню намного раньше назначенного времени, и угадали – друзья Чарли прилетели почти сразу. Они оказались шумными молодыми людьми с дикими прическами («Хиппи волшебного мира», – шепнула Гермиона), но свое дело знали. Норберт вместе с ящиком отправился в Румынию, а счастливые первокурсники почувствовали, что у них просто гора с плеч сползла.

Кстати, не только гора.

– Подождите минутку, – Эри отошла к стене, держа мантию-невидимку в руках, отвернулась. Потом – «фу ты, черт, вот магловские привычки!» – нацепила ее на себя, закуталась и начала поправлять перекрутившиеся колготки, завернувшуюся юбку. «Ненавижу эти женские штуки, жаль, у мадам Малкин не было джинсов!» Гермиона и Невилл подошли к заграждению башни, глядя на смутное светлое пятнышко – улетающих драконоводов. Те не стали накладывать чары невидимости, понадеявшись на ночь. Если маглы что-то и увидят, решат, что им примерещилось. Надо же – пятеро парней на метлах. Точно, примерещилось!

– Мисс Грейнджер! Мистер Лонгботтом!

Эри резко повернулась, заворачиваясь в мантию-невидимку.

Профессор Макгонагалл сама была похожа на огнедышащего дракона. Она медленно наступала на Невилла и Гермиону, за ней следовал Филч, едва не подпрыгивавший от радости.

– Я не ожидала такого от вас. Студенты-первокурсники, на Астрономической башне, в полночь! Извольте объясниться!

Гриффиндорцы молчали, не зная, что ответить. Гермиона кидала панические взгляды за спину декана – туда, где Эри пряталась под мантией.

– Мистер Малфой пришел ко мне и сообщил, что вы будете вне своих спален в это время. Он что-то говорил про дракона – вы надеялись, что любопытство заставит его самого нарушить школьные правила? Вы недооцениваете слизеринцев! Что – вы – на самом деле – тут – делаете?!

– Эээ… пришли посмотреть на звезды, мы готовимся к экзамену по Астрономии, профессор Макгонагалл, – Грейнджер пришла в себя.

Декан Гриффиндора всплеснула руками:

– Мисс Грейнджер, вы – ВЫ! – врете мне? Я прекрасно помню, что профессор Синистра указала часы, в которые первокурсники могут готовиться к ее предмету. И только под ее надзором. Я возмущена до глубины души! – она огляделась. – Где мисс Поттер? Мистер Уизли в больничном крыле, но, не сомневаюсь, без нее дело не обошлось.

– Мы в-вдвоем, – Невилл весь дрожал.

– Что ж, за такое поведение я снимаю с вас пятьдесят баллов…

Провинившиеся ахнули, Эри, не сдержавшись, тоже. Макгонагалл не услышала, но Филч резко обернулся, вглядываясь в пустоту. Девочка прикусила губу.

Декан посмотрела на побелевшие лица студентов и добавила:

– Пятьдесят баллов с каждого. Да, да, с собственного факультета! Столь безответственное поведение этого заслуживает. И если я увижу мисс Поттер, вы потеряете еще пятьдесят!

Эри не собиралась вылезать из-под мантии, хотя ей не хотелось бросать Гермиону и Невилла. Но она трезво рассудила, что не виновата в случившемся.

«Хотя одежду поправить можно было потом, лучше бы мы не вылезали из-под невидимки! Ладно, уже ничего не изменишь».

– Немедленно за мной. Мистер Филч, пойдемте, поищете мисс Поттер в коридорах.

Эри не собиралась, не собиралась геройствовать, но порыв ветра колыхнул мантию, мелькнула прядь темных волос, девочка чуть качнулась, закутываясь плотнее… У Гермионы зрачки расширились так, что она стала похожа на зомби – белая, с черными провалами глаз… проходя мимо Эри (Филч оглядывался по сторонам, нервно шевелил длинным носом), она наставила на нее палочку и шепотом сказала:

– Петрификус Тоталус. Силенцио.

«Грейнджер, сука!»

Шум стих – все четверо удалились.

Эри стояла, застигнутая заклятием в неловкой позе – левая рука сжимает воротник мантии, правая поднята к капюшону, и материлась про себя.

«Она решила, что я собираюсь вылезти, как Нев после тролля. И подстраховалась, паскуда! Ну, Грейнджер. Ну, погоди. Я тебя… я тебя…»

За такое подлое поведение со стороны человека, которому Поттер начала доверять, наказание должно быть очень серьезным.

«Я ее побью? Ее наверняка никто не бил. Нет. Не катит. Она не поймет, да и Нев с Роном тоже. (нецензурно)! Если она не вернется, мне стоять, пока не спадет Петрификус! А это… минут тридцать-сорок, насколько я помню. Ладно, бить не буду. Как бы ее наказать? Придумала! Я все подробно объясню, а потом перестану разговаривать. Пожалуй, трех дней бойкота хватит, чтобы она осознала свое поведение».

Налетел порыв ветра, Эри пробрало до костей – май в Шотландии холодный.

«Пять дней бойкота, а если простужусь, неделю!

С Грейнджер, получается, я просчиталась, – она старалась рассуждать логически, это помогало не сойти с ума от злости. – Рон и Нев никогда бы не подняли на меня палочку, ни при каких обстоятельствах. Так, Грейнджер надо всерьез заняться. Я не могу позволить быть рядом человеку, который может так поступить. Она должна быть на моей стороне – что бы ни случилось».

Еще один порыв ветра сдернул капюшон – а Эри не могла даже зажмуриться от жгучего, пыльного, ледяного прикосновения.

«Неделя бойкота, блин! К тому же теперь это попросту опасно! Если Филч вернется, он увидит мою башку, висящую в воздухе, и сразу просечет, в чем дело.

Ну, Грейнджер… как только я вернусь в спальню, ты у меня сама под Петрификусом полежишь. В мягкой кроватке, но хоть поймешь, что заклинаниями в людей швыряться нельзя».

Тихие шаги.

«(нецензурно)! Филч идет! А я даже не могу капюшон натянуть.! Грейнджер перемудрила сама себя!»

Шаги приближались, но по-прежнему никого не было видно. Эри скосила глаза – может, сбоку? Никого.