Дэвид Зинделл - Камень Света

В это же время один из людей холмов наконец-то повернулся в мою сторону и удивленно вскрикнул. Это предупредило остальных, и они потрясенно застыли, не зная, что делать. Я смог легко пронзить копьем горло одного из врагов. Эльтару злобно хрипел, я и сам был в ярости – смерть обладает ужасной притягательностью. Но потом я вспомнил клятву больше никого не убивать и поднял копье, проносясь мимо несостоявшейся жертвы. Окованным железом древком я нанес ему удар по голове, заставив свалиться без чувств. Один из его друзей попытался сбить меня с лошади, но я отбил удар палицы отцовским щитом. Потом взбешенный Эльтару ударил копытом и пробил его щит да еще и плечо в придачу. Человек закричал от боли, так что я закусил губу, чтобы не закричать самому.

В горячке битвы сарниец как-то подобрался к вражескому предводителю и перерезал ему горло быстрым ударом сабли. Я немедленно закашлялся, словно сам захлебывался кровью. Потом один из людей холмов обрушил топор на мою спину, и только кольчуга, закаленная в годрэнских кузницах, спасла меня от перелома позвоночника. Я вывернулся в седле и ударил врага щитом в лицо. Он упал на одно колено, а я непозволительно долго колебался, не желая добивать его копьем.

В этот момент подбежал сарниец. Кольчужная бармица почти полностью скрывала его лицо, и я смог разглядеть только синие глаза, сверкавшие как алмазы. Воин взмахнул саблей и снес врагу голову.

Его ловкость в обращении с оружием, редкая ярость – и, как мне думается, мое дикое вмешательство – совершенно сломили нападавших.

Из-за деревьев неожиданно прилетела стрела, зарывшись в землю у ног одного из людей холмов. Тот в ужасе указал вниз, туда, где стоял Мэрэм с моим охотничьим луком.

– Они убьют нас всех, спасайтесь!

В последовавшей панике сарниец прикончил еще одного врага, прежде чем люди холмов бросились бежать куда-то на восточную сторону холма, где небольшое возвышение почвы давало им надежду укрыться от стрел Мэрэма. Думаю, что если бы я не спешился, сарниец кинулся бы за ними в погоню.

– Нет, прошу, не нужно больше убийств! – сказал я, протягивая руку и качая головой. Я стоял возле Эльтару, вцепившись в луку седла, чтобы не упасть.

– Кто ты, валари? – спросил воин.

Я посмотрел с холма вниз, где семеро уцелевших в сражении убегали в лес, потом на Мэрэма и мастера Йувейна, наоборот, поднимавшихся к нам. Несмотря на тяжелое дыхание Эльтару и мое собственное, в мире неожиданно стало очень тихо.

– Меня зовут Вэлаша Элахад. – Я стащил с головы шлем, надеясь, что от ветра мне станет лучше. – А ты кто?

Воин помедлил немного и коснулся моего бока. Я чувствовал кровь, сочащуюся сквозь кольчугу. Раны снова открылись – и та, что была нанесена оружием, и та, которую, казалось, ничто не в силах излечить.

– Меня зовут Атара, – сказал воин, тоже снимая шлем. – Атара Мужеубийца из племени кармэк. Ты спас мне жизнь.

У меня снова перехватило дыхание, но уже не от боли. Я смотрел на длинные золотые волосы, струившиеся по плечам Атары, и на мягкие линии лица. Теперь было совершенно очевидно, что это женщина – прекраснейшая из всех, что я когда-либо видел. И хотя враги были рассеяны или уничтожены, что-то внутри нее продолжало взывать ко мне.

– Атара, – проговорил я, лаская имя губами, словно молитву к звездным ангелам.

Неожиданно я понял, что нас связывает не только пролитая кровь. Я заглянул в ее глаза и провалился в них – но не в то ничто, в которое она отправляла врагов, а в священный огонь Двух сияющих синих звезд.

Глава 11

Казалось, магическая связь наших глаз длилась целую вечность. Потом огромным усилием воли Атара отвела взгляд и смущенно улыбнулась, словно бы поняв, что узнала обо мне слишком много – или я о ней.

– Прошу меня простить, надо закончить работу.

Девушка повернулась и пошла по холму, осматривая заросли деревьев на случай, если враг решит вернуться. Со сдержанным любопытством посмотрев на Мэрэма и мастера Йувейна, она подбежала к залитому кровью склону и принялась вырезать свои стрелы из мертвых тел. Атара пользовалась саблей с таким же мастерством, с каким мастер Йувейн – скальпелем. Переходя от тела к телу, она громко считала, начав с пяти. Сначала я думал, что она подсчитывает стрелы, но потом она дошла до тела предводителя, убитого вовсе не стрелой, и произнесла «четырнадцать». Пятнадцатым было тело обезглавленного ею мужчины.

Мэрэм и мастер Йувейн встали поближе друг к другу, а я вспомнил ее странное прозвище – Мужеубийца. Рэвар что-то рассказывал о группе сарнийских женщин-воинов, называвших себя Сообществом Мужеубийц. Говорят, некоторые женщины в племенах упражняются с оружием и, дав обет никогда не вступать в брак, присоединяются к внушающим страх Мужеубийцам. Членство в этом ордене длится практически всю жизнь, так как единственная возможность для Мужеубийцы сложить с себя обеты – это убить сотню врагов. Атара, убив четырех до того, как попала на этот ужасный холм, уже могла похвастаться большим количеством убитых, чем многие рыцари валари. А присоединив к этому числу еще двенадцать, стрелами и мечом, она совершила великий, хотя и страшный подвиг.

Я стоял и смотрел на то, как она отчищает кровь со стрел и прячет их в колчан, висящий за спиной. Вряд ли старше меня, высокая и крепкая. Черный кожаный доспех, укрепленный стальными пластинами, прикрывал ее торс, мягкие кожаные штаны защищали ноги. Длинные гибкие руки, украшенные золотыми браслетами, были обнажены и загорели дочерна. В золотистые волосы вплетались шнурки с бирюзовыми бусинами. Но взгляд мой привлекли ее глаза. Я никогда и не надеялся увидеть такие – словно сапфиры, словно синие алмазы или ярчайшая бирюза. В них светился редкий дух, и они казались мне более драгоценными, чем все камни мира.

Мастер Йувейн и Мэрэм наконец добрались до нас.

– О Боже, и вправду женщина! – воскликнул мой друг.

– Да, женщина, – ответил я, чувствуя внезапный укол ревности – такой интерес он выказал. – Позвольте представить вам Атару Мужеубийцу из племени кармэк. А это принц Мэрэм Мэршэк из Дэли.

Я также представил мастера Йувейна, и Атара вежливо приветствовала его, перед тем как вернуться к кровавой работе по добыванию стрел. И Мэрэм, и мастер Йувейн, да и я жаждали узнать, как одинокая женщина оказалась в ловушке на холме. Однако Атара прервала вопросы коротким движением головы.

– Прошу прощения, я еще не закончила с делами, – промолвила она, указывая на вершину холма, где в агонии бился ее конь.

Мы поднялись за ней на холм, но поняв, что она имела в виду, остановились неподалеку, не желая мешать. Девушка подошла к лошади, молодой степной мохнатке, чей живот был распорот ударом меча или топора; внутренности вывалились наружу и, дымясь, лежали на траве. Атара села рядом и ласково положила голову животного себе на бедро. Она запела короткую печальную песню, глядя в большие темные глаза, погладила длинную шею, а потом – я едва успел повернуть голову Эльтару в другую сторону – быстро перерезала ее саблей. Быстрее, чем я мог поверить.