Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

Епископ замолчал и щелкнул пальцами. Безмолвно стоящий позади слуга тут же подал ему широкую чашу с соком. Уррий тоже молчал, лихорадочно соображая — он понимал, что между Аланом Сидмортом и загадочным богом есть какая-то связь, раз отец Гудр завел об этом речь, но какая?

— Я открою тебе великую тайну, которую знает очень мало людей, — сказал наконец епископ. — Даже не все высшие служители алголиан посвящены в нее. Сэр Алан Сидморт, граф Маридунский и бог Алвисид — одно и тоже лицо. — Заметив пораженный взгляд юноши, старец добавил:

— Когда сэр Алан Сидморт отправлялся на поиски Святого Грааля, он становился богом Алвисидом. Я не знаю, почему он вел двойную жизнь. Наверно, и богам надоедает всемогущество — а в Директории сказано: «Алвисид считал себя человеком». — Епископ вздохнул и огорошил Уррия:

— Ты — потомок Алвисида, обладающий силой. Частица плоти Алгола признала тебя.

Уррий от волнения встал. Какие-то подобные смутные мысли закрадывались в голове, но он их гнал прочь, как недостойные христианина. Он хотел что-то спросить, но в этот момент вошел послушник в черной сутане и подошел к епископу.

— Ваше Преосвященство, какой-то знатный рыцарь, не назвавший себя, настоятельно просит аудиенции, — сказал послушник.

— Позже, — недовольный тем, что ему мешают произнес епископ. В голосе его прозвучали нотки, заставившие послушника вздрогнуть.

— Он говорит, что дело не терпит отлагательств, Ваше Преосвященство, — выдавил послушник, согнувшись в поклоне. — Он просил передать вам вот это. — Послушник протянул епископу золотую медаль, на аверсе которой была изображена скрутившаяся спиралью змея, вместо глаза был вставлен крошечный рубин.

Епископ кинул быстрый взгляд на медаль и закрыл глаза, задумавшись.

— Хорошо, — сказал он наконец, — проведите гостя ко мне.

Епископ знаком подозвал слугу и что-то прошептал тому на ухо. Затем посмотрел на Уррия.

— Я знаю, что у тебя много вопросов, малыш, — ласково сказал он. — Каррин проведет тебя — ты услышишь беседу, которая многое тебе объяснит. А остальные вопросы задашь после ухода гостя.

— Хорошо, Ваше Преосвященство, — сказал Уррий и направился к дверям.

— Постой, — окликнул его отец Гудр. — Закрой книгу и убери ее вон в тот сундук. Незачем моему гостю знать, что она у меня есть.

Вслед за Каррином Уррий прошел по коридору. Слуга открыл дверь, совершенно неприметную в каменной стене. Уррий многажды бывал в епископском дворце и даже не подозревал, что здесь может быть какая-то дверь. По узкой винтовой металлической лестнице — ступени дребезжали под ногами и казалось, что вся ненадежная конструкция сейчас рухнет — они поднялись на один этаж. Через длинный коридор, свет в который проникал через высокие, узкие окна-бойницы, Каррин провел юношу в просторную потайную комнату — искринки пылинок переливались в снопе солнечного света, врывавшегося в комнату через открытое окно. Но дальние углы помещения скрадывала темнота, оттененная светом. Каррин кивнул Уррию на три потемневших от времени и запыленных табурета у стены. В стене были проделаны смотровые отверстия. Каррин сел на табурет и прильнул к одному из отверстий. Уррий огляделся в поисках какой-нибудь тряпки, ничего не обнаружил, смахнул пыль с табурета ладонью, а ладонь вытер о куртку.

Смотровое отверстие было в аккурат приспособлено для стрельбы из лука — выходило под карнизом в кабинет епископа, прямо позади кресла для посетителей. Того, где недавно сидел Уррий. Юноша непроизвольно поежился. Он и представить себе не мог, что под резным деревом наверху есть подобные бойницы и в затылок ему мог целиться меткий стрелок.

Послушник ввел в кабинет посетителя. И почему-то Уррий сразу узнал его со спины, хотя тот и был в другой одежде — тот самый, что вчера на поляне предводительствовал алголианскими головорезами и предупредил Уррия об осторожности.

Уррий весь превратился во внимание — не трудно было догадаться, что речь пойдет о нем, Уррие. Да и с чего бы иначе отец Гудр позволил юноше подсматривать и подслушивать.

— Рад видеть тебя еще живым, Гудр, — сказал незнакомец и без приглашения уселся в кресло. — Ты очень изменился, тебя не узнать даже…

Уррия покоробило такое бесцеремонное обращение к Его Преосвященству, человеку которого боялись и уважали не только во всей округе, но и далеко за ее за пределами.

— Здравствуй, Верховный Координатор алголиан Фоор, — устало произнес отец Гудр. — Не ожидал, что когда-нибудь вновь увижу тебя. Давно не виделись.

— Семь десятилетий, — уточнил Верховный Координатор.

— Семьдесят три года и семь месяцев, — поправил епископ.

— Помнишь, — сказал Фоор. — Но мнения своего, по прежнему не изменил — стоек в вере своей.

— В вере стоек, — ответил епископ. — Но мнение свое тогдашнее давно изменил, да поздно — жизнь прошла. Но я ни о чем не жалею.

— Раз изменил решение, — сказал Фоор и в голосе его послышалась надежда, — тогда верни нам часть плоти Алгола.

— Увы, ноги не держат, теперь меня таскают, как старую колоду из угла в угол.

— Сожалею.

— Я знаю зачем ты пришел, — сказал отец Гудр.

Епископ смотрел в глаза посетителю и голос его был тих, но ровен. Неожиданно Верховный Координатор встал с кресла, повернулся и посмотрел наверх. Взгляд его встретился со взглядом Уррия. Юноша опешил и отпрянул от смотрового отверстия, хотя алголианин никак не мог его заметить — отверстие было тщательно замаскировано резным деревянным карнизом.

Координатор сел на место.

— Ты можешь попросить Уррия помочь нам? — спросил он прямо.

— Сам попросишь, — ответил отец Гудр. — А я поясню ему почему сейчас согласился бы доставить вам в Ирландию, или куда вы там хотите, ваш шар.

— А почему ты изменил свое старое и непреклонное решение?

— Поражаюсь, как ты стал Верховным Координатором и до сих пор держишься, задавая такие глупые вопросы.

— Хорошо, — Координатор встал, — значит я могу рассчитывать на твою помощь?

— Да, — после некоторого молчания сказал епископ. — Я помогу вам.

Верховный Координатор благодарно кивнул — епископ Маридунский был одним из очень немногих людей на земле, кого Фоор считал равным себе и уважал. Хотя, конечно, Гудр не обладал таким могуществом, как Фоор, но имел не менее сильную волю и не менее глубокий ум. Вот только в отличие от Гудра Фоор, благодаря могуществу Алвисида, на здоровье не жаловался.

— В моем дворце два твоих человека, — произнес епископ. — А сколько в замке? Впрочем, можешь не отвечать…

— Один, — сказал Фоор. — Тебе я даже могу сказать, кто он…

— Не надо, — вздохнул епископ и впервые кинул взгляд под карниз. — Если только один, то я знаю кто он.