Наталия Белкина - Наместник

На календаре было 31 августа. В нормальной жизни завтра я должна была отправиться в школу. Но могла ли я думать сейчас об этом? Я не имела права покинуть Дремучий Мир, пока все не выяснится и пока Гавр не решит мою судьбу на приеме у Лютого Князя. И пока у меня оставались здесь друзья. Обычная жизнь Тварного мира для меня перестала существовать.

Первым делом я отправилась на почту и отослала телеграмму матери: "Я заболела. Приехать не могу. Буду через неделю. Бет". А придя домой, стала собирать чемодан. Баба Саша должна быть уверенной в том, что я уеду в город, мать же пусть считает, что я больна. Мне же предстоит нелегкое испытание.

— Да ты хоть отдохни, поешь! — преградила мне путь бабушка. — Голодной не пущу!

Она почти силой заставила меня сесть за стол и кое-что съесть. Аппетит у меня разыгрался, как только я проглотила первый кусок, но долго пировать я не могла. Чума уже дожидалась меня у ворот. Я не могла избавиться от мысли, что те несколько минут, что я утоляю голод, могут стать роковыми.

— До автобуса еще час. Куда ты сорвалась?

Мне пришлось соврать:

— Сегодня он будет раньше, я слышала.

— Да? А я не слышала. Я тебя провожу.

— Нет, нет, — испугалась я. — Я же не маленькая, ба!

— Не маленькая, а в лес тебя понесло!

Что тут было возразить? Поступок был действительно глупым с любой точки зрения. Хорошо хоть бабушка не стала ничего уточнять. Как же нелегко было уговорить ее не провожать меня.

Нечего было и думать о том, чтоб запросто исчезнуть в терраске. Баба Саша долго прощалась со мной возле калитки, читая наставленья в дорогу, и потом провожала меня взглядом, пока я не скрылась за домами. Мне пришлось делать крюк и возвращаться к дому огородами. Поскольку у меня больше не было силы, я не могла войти в Дремучий Мир нигде кроме своей комнаты, в стене которой благодаря колдовству Заварзузы все еще действовала лесная дверь. Чемодан свой я спрятала за сараем. Если все сложится благополучно, мне придется вернуться за ним.

У забора я остановилась, чтоб высмотреть бабушку. Нелегко было бы прошмыгнуть мимо нее, не встреть я возле бани Макара. Он окликнул меня из-за угла:

— Госпожа!

Кажется, я вздрогнула от неожиданности. Да и не знала я теперь, стоило ли доверять даже собственному домовому.

— Что случилось?

— Будь осторожна. Гавр поджидает тебя. Он вне себя от злости.

Я даже вздохнула с облегченьем.

— Это не удивительно. Странно, почему он раньше-то сдерживался. Ты его видел?

— Нет. Но Бобровник сказал по секрету, что он стал таким после того, как к нему приходила Матушка Заварзуза.

— Хм, это меня тоже не удивляет. А ты не боишься сообщать мне об этом? Сейчас в Дремучем Мире все против меня.

— Я ведь знал тебя еще маленькой, госпожа. Вот такой крошкой. Я хочу тебя предостеречь.

Я улыбнулась, с благодарностью взглянув на Макара. Не все, значит, были против меня. Только те, кому я верила когда-то. И любила. Мне предстояло почти семь дней провести в Дремучем Мире. Это было нелегко. Я оставалась в нем теперь совсем одна. Одна против всех. Против ушей, слышавших в сто раз лучше моих, против глаз, видевших каждый мой шаг, и против незыблемого порядка и извечного закона, на который я посмела посягнуть. Сейчас, когда Трои больше не было со мной, я могла надеяться лишь на свои пресловутые, человеческие силы. И уже ни в коем случае не могла я, спасаясь, опять появиться дома.

Я попросила домового проводить меня в терраску так, чтоб баба Саша не заметила, и когда мы благополучно пробрались туда, я сказала:

— Спасибо тебе, Макар. Но мне пора. Береги бабушку. Прошу тебя, закрой за мной дверь, я больше не вернусь через нее. И… прощай.

Я вошла в лесную дверь, и она тут же исчезла, сомкнувшись за моей спиной. Я оказалась в своем тереме, и пути к отступленью у меня больше не было. Здесь стало не безопасно находиться, впрочем, как и везде в Дремучем Мире. В любой момент мог появиться Гавр. Я подозревала даже, что он уже мог быть где-то здесь. Да и где еще удобнее всего устроить мне засаду? Кто знает, чего ему наговорила обо мне старая карга, раз он в бешенстве? Вполне возможно, Василиса решила меня устранить именно его руками.

Я присела за перилла и огляделась. Никого как будто не было но, возможно, лишь на первый взгляд. Выходить через дверь я не хотела, там могла быть засада. На столике посреди зала лежала раскрытая карта Дремучего Мира. Недавно еще я изучала ее с помощью Изустемьяна. Мне было нужно это по долгу службы. А теперь мне необходимо было ее прихватить, чтоб добраться до северной границы.

Времени было мало. Я решила рискнуть. Прыгнув вниз, я молнией метнулась к столу, схватила карту и вскочила на ноги. И тут что-то заставило меня обернуться назад, и я окаменела. В дверях стоял Гавр. Он словно призрак появился там внезапно и бесшумно. Сказать, что его лицо было свирепым, значит не сказать ничего. Он в ярости скрежетал зубами. В миг стало понятно, что никакими словами его не удастся заговорить, но я все же решила попробовать:

— Послушай, — сказала я, потихоньку продвигаясь к окну, — что бы тебе ни сказала Заварзуза, это не правда.

— Откуда ты знаешь, что она мне вообще что-то сказала? — спросил наместник, с той же скоростью продвигаясь ко мне.

Я знала, что за окном, как всегда прогуливалась моя лошадь. Но она не была оседлана. Свита моя разошлась по домам, и некому было заниматься этим. Сама же я не знала толку в этом деле. Но как бы то ни было, Талиша была в этот момент моим единственным шансом на спасение. Теперь мне нужно было только отвлечь Гавра, а потом, подпрыгнув и ухватившись за штору, вынырнуть в окно.

Наместник угрожающе приближался, возложив руку на рукоять своего меча. А я быстро соображала, как спастись. Тут под ноги мне попалась какая-то тряпка, я чуть было не споткнулась об нее. Это было шелковое покрывало, слетевшее с кресла. Проворно схватив его, я тут же швырнула полотно в Гавра, и оно закрыло ему лицо. Он с остервенением откинул покрывало в сторону и вынул меч из ножен. Но я, от страха видимо, одним лишь прыжком преодолев подоконник, уже устремилась к ограде, у которой мирно стояла кобылка. И, о счастье, она была оседлана! Неужели Изустемьян? Но как он узнал?

Обычно я очень осторожно взбиралась на лошадь, залезая сперва на столбик и лишь потом ставя ногу в стремя. Но теперь я, рывком схватила уздечку и одним махом вскочила в седло, чудом не свалившись на землю. Везение как никогда было нужно мне сейчас. Я тут же пришпорила свою меланхоличную Талишу, а вслед мне понесся крик Гавра:

— Стоять!!!

Он был без коня и в бешенстве, от того что упустил меня. А мне предстояла долгая дорога к северной границе.