Эл Ибнейзер - Дар Менестреля

Женский голос вздохнул и ответил:

— Вряд ли, выживет. Верно ты говоришь, возьмем ребенка, присмотрим. А коль мать не вернется, так и нам лишним не будет. Своих нет, так хоть чужого вырастим. Смотри, она глаза приоткрыла, что-то сказать хочет. Эй, не бойся, милая. Тебя сейчас в больницу доставят, а ребеночек у нас пока побудет. Ты не бойся, приглядим как надо. Как выздоровеешь, заберешь. Поняла? Как звать-то ребеночка?

Перед глазами Дейдры плыло и она плохо понимала, что происходит. Но сквозь туман, она сообразила, что от нее требуют какое-то имя. Какое? Ну, конечно же, имя отца ребенка. Какое ж еще? И собравшись с силами, она прошептала:

— Д'Эстен…

Подводы увозили Дейдру прочь, а она сквозь туман, заполнявший ее сознание, пыталась запомнить улицу, на которой остался ее сын.

Глава 7

Солнце, немного подумав и поколебавшись, село на горизонте в кроваво-серые волны Западного океана. Ночь развернула свои крылья над Вильдаром, над одинокой лодкой в Корранском проливе, над островом волшебников Эст-Арви, над темным Джесром, возвышающимся на скалистом мысе, сторожащем узкий пролив. Мир заснул, готовясь к новому дню. Заснули люди в городах и деревнях, на суше и в море, погасли огни в окнах, и лишь неустанные ветер и волны продолжали подтачивать скалистый мыс, выполняя свою вековую работу.

В не самой богатой, но и не самой бедной части города, в окнах одного дома продолжал гореть свет. В большой комнате на диване прикрыв глаза сидела пожилая женщина. Когда-то она, должно быть, была достаточно привлекательна, но время берет свое, и скуластое лицо покрылось сетью морщин, а темные волосы окрасила в свой печальный цвет седина. Женщина сидела тихо, прикрыв глаза, и казалось, дремала. За окном ветер шумел листвою соседних деревьев, мусором на дороге, калиткой у ворот, и казалось, кто-то скребется за окном, пытаясь проникнуть в дом.

В комнату вошел старый слуга. Уже много лет он делил кров с хозяйкой и уже привык к тому, что она засыпала сидя, так и не укладываясь в постель. Последнее время она была очень плоха. Болезни, тяжкие испытания, доставшиеся ей в полной мере, горе и груз памяти брали свое, и врачи лишь разводили руками, признавая свое бессилие… Старик задувал свечи одну за другой, привычно вслушиваясь в дыхание женщины. И вдруг понял, что не слышит его.

Он подошел к ней, прикоснулся к руке, внимательно всмотрелся в ее лицо, медленно опустился рядом с ней, прислонился к спинке дивана и тихо-тихо заплакал…

Корабль Ордена бороздил пролив между Эст-Арви и Корранским лесом безуспешно, на море не было и следа беглецов, хотя и было совершенно очевидно, что ни вернуться на остров, ни попасть на материк они не могли. В капитанской каюте опять собрался военный совет из двух мастеров Ордена. Егард, раздосадованный неудачей, мрачно смотрел в кормовое окно в ночь, а Йолан тем временем задумчиво развалился в кресле с бокалом вина, устроив ноги на столе. Никто не торопился нарушать молчание. И на то у каждого были серьезные причины.

Егард справедливо полагал, что на этот раз именно его будут винить в неудаче. Конечно, Йолан несколько замешкался со штурмом дома, но как оказалось, судя по встрече, был прав. Вряд ли он захватил бы дом с имевшейся у него половиной отряда, так что ожидание Егарда с остатками серых было верным решением. С другой стороны, именно Егард решительно возглавил погоню, когда стало ясно что преследуемые скрылись, и так же решительно ее провалил, свернув не на ту тропинку, а затем выйдя на искомое место лишь когда беглецов уже простыл и след. Это не добавляло уверенности в себе, и в такой позиции начинать разговор было не слишком приятно.

Йолан же пребывал в глубокой задумчивости по совсем другому поводу. Два достаточно тесных и столь же неудачных контакта с легендарным Певцом и их предполагаемым союзником заставили его вновь задуматься, а что же, собственно говоря, они пытаются достичь? Активно развертывающиеся действия, равно как и надоедливо суетящийся вокруг Егард, на некоторое время захватили полностью его внимание, но теперь, в ночном море без видимой немедленной цели, явно выдалось время над этим вопросом подумать и подумать основательно. Как-то предполагалось, что они должны воссоединиться с Певцом, а там уж они втроем должны понять, что делать. Теперь, рассматривая опыт «воссоединения» в трюме пиратского корабля, да и последующее частичное «воссоединение» Певца и Йонаша в осажденном доме, как-то не появлялось чувства, что физическое присутствие невдалеке друг от друга что-либо прояснит. Не говоря уже о том, что достижение доверия тоже оказалось неординарной задачей… И чем дальше он думал об этом, тем смутнее становился план дальшейших действий. Вдруг холодок пробежал по его спине…

— Егард, что ты хочешь?

Услышав такой дикий вопрос старик сначала изумленно уставился на своего коллегу, а потом ответил вопросом на вопрос:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду в этой миссии. Что реально ты хочешь достичь? — Йолан внимательно уставился на Егарда в ожидании ответа.

— Выполнить приказ Магистра, — умехнулся тот, возвращая взгляд.

— Хочешь ли ты сказать, что ты понимаешь приказ Магистра?

— Разумеется!

— Тогда в чем он состоит?

— Поймать Певца и компанию.

— Ну и?

— И что? — Удивился старик.

— И что дальше? Ну поймали мы их, что предполагается мы должны с ними сделать?

— И доставить ему.

— Хорошо, а что дальше? Что он-то с ними делать будет?

— Наверное, убьет, что еще?

— Убить проще на месте.

— Он мне говорил, что тот колдун нам не по силам.

— Чепуха, если нам будет не по силам его убить, то доставить будет еще сложнее.

— Ну еще ты и сам знаешь, мертвый колдун страшнее живого. Может он не хочет, чтоб мы рисковали.

— Не смеши, когда это Магистр был столь сентиментален? Плевать ему и на это, и на нас. И правильно, что плевать. А насчет колдуна — сам-то ты кто? — усмехнулся Йолан, бросил взгляд на собеседника и продолжил. — Знаешь, что, Егард, картина, я думаю, такова. Куда бы они ни делись, но если остались живы, то мимо хижины того колдуна в Корране не пройдут, слишком близко, соблазн слишком велик. А значит, высади-ка ты мою команду поближе к этой хижине, и мы их там подождем, а сам плыви скорее в Ирнар, и привези жрицу.

— Зачем?

— Вейерг поймет. Заодно и ты не с отчетом о провале появишься, а по делу, и срочному.

— А он мне голову случайно не снимет, за это самое дело? — Успехнулся Егард. — Не слишком ли много ты на себя берешь?

— Не слишком, Егард, не слишком… Смерь Певца — это либо сохранение положения дел, либо конец Мира. Конец Мира магистру нужен не больше чем всем остальным, с концом Мира он не будет больше нужен Хозяину. А шанс, что положение дел сохранится не очень большой, Песня уже частично пришла в Мир снова, и ее исчезновение будет очень сильным ударом. А вот если бы удалось получить Певца на нашу сторону… Я думаю, это именно то, чего добивается Вейерг.