Маргарет Уэйс - Драконы Кринна

Да, чудовище не лишило меня жизни, не тронуло даже когтем. Иногда мне кажется, уж лучше бы оно меня убило. Вместо этого оно наложило на меня великий геаз — путешествовать (как я и хотел) и, путешествуя, всегда говорить правду.

Дракон отпустил меня с этим коварным проклятием, и тогда я тоже скрылся в лесу, держась подальше от дома, поскольку не хотел говорить друзьям о том, как глупо просчитался, полагая, что смогу провести дракона. Пес вечером догнал меня и остался со мной. Я назвал его Золото Глупца, потому что это единственное сокровище, которое я получил за мою глупость. Как я говорил, я пытался от него отделаться, обменять или продать, но всякий раз случались несчастья, и я оставил попытки. Я также пытался лгать, чтобы испытать проклятие, но опять случались несчастья, и больше я так не делаю. Это моя судьба, мое проклятие и полученный мной урок честности.

Если я скажу, что ваше пиво безвкусно, а ваши кровати годятся только для блох, это правда, а многим не по нраву слушать неприятные слова. Так вот, я пришел в ваш городок и пробуду здесь день-два, пока мое присутствие не станет невыносимым, тогда я уйду. Я живой пример того, насколько глупа ложь и недальновидны самообман и жадность. И, конечно, уроков дракона.

Дженгар закончил свой рассказ в полном безмолвии, горожане размышляли над его словами. Потом тишину прервал внезапный шум, когда Мелисса, служанка, развернулась и с размаху влепила дворянину пощечину, затем с красным лицом и слезами на глазах стремительно убежала в хозяйственное помещение.

Старый барон, казалось, удивился и достаточно громко, чтобы присутствующие услышали, пробормотал:

— Что с ней стряслось?

Дженгар серьезно посмотрел на него:

— Во время моего рассказа ты, господин, положил руку туда, куда воспитанному человеку ее класть не следует. Когда рассказ закончился, девушка осознала и свое положение, и твое намерение.

Теперь пришла очередь покраснеть барону.

— Ну, ты же видишь, тут…

Дженгар прервал его:

— Я вижу — тут и говорю — тут, и говорю правду — тут, потому что это мое проклятие. Ты что думаешь, моя история просто безобидная небылица? Она правдива, поэтому я не могу долго оставаться на одном месте. — С этими словами путешественник отнес свою пустую кружку и кружку пса к бару.

Слушатели восприняли это как официальный конец представления и вернулись к своим занятиям. Служанка так и не появилась.

Дженгар сделал знак принести еще два нива и заметил, как трактирщик бросил сердитый взгляд в сторону камина и дворянина.

— Тебе не нравится этот благородный господин? — спросил Дженгар, и удивленный трактирщик вновь обернулся к нему.

— Старый барон? Я никогда не говорил… — начал он, но потом пожал плечами.

— Тебе и не надо этого делать. Я так понимаю, он не прочь поглазеть на молоденьких женщин?

— Глазел бы и глазел, это меня не волнует, — сказал трактирщик. — Лишь бы руки не распускал. И все остальное. Он давит на меня, чтобы я отдал Мелиссу к нему в услужение.

— И ей все равно?

— Ни в коем случае. Она угрожает, что сбежит, если я соглашусь. А он тем временем создает для меня все более тяжелые условия работы. Поднимает пошлины, вводит разные мелкие законы и изводит по всяким незначительным причинам. Все это, несомненно, прекратится, как только я соглашусь на его требования.

— И ты в конечном итоге согласишься.

— Жизнь сурова, — пробормотал трактирщик, внезапно заинтересовавшись чем-то находящимся на расстоянии несколько футов.

Старый барон тем временем пытался подружиться с Золотом Глупца, но в этом ему сопутствовал такой же успех, как раньше с девушкой. Пес отскакивал, уклоняясь от прикосновения человека, и, в конце концов, спрятался под стул.

Когда Дженгар вернулся к камину, собака обрадовалась и занялась пивом. Старый барон, словно сомневаясь, бросил оценивающий взгляд на путешественника.

— Ты все еще такой же отважный воин, как описывал в своей истории? — спросил он, его глаза мерцали в свете пламени.

Дженгар пожал плечами:

— Отважный, но в определенных пределах. То, что со мной случилось, заставило меня пересмотреть эти пределы. Я знаю, что никогда больше не смогу встретиться с драконом.

Старый барон махнул ему рукой, показывая, что это не имеет значения.

— У меня неприятности, — начал он, запнулся и исправился: — У города неприятности. Дело в одном гноме, который живет неподалеку.

Дженгар опять пожал плечами:

— По крайней мере, это объясняет враждебную реакцию на слова барда. Ну а мне-то что до этого?

— Меня беспокоит то, что этот маленький гном может представлять большую опасность для моего… э-э, нашего… городка. Взрывы. Вулканы. Морские змеи. Сбежавшие великаны. И тому подобное.

— Никогда не занимался выселением гномов, — хмуро сказал Дженгар.

— Да, но ты честен, — заметил старый барон, вытянув руку, чтобы дружески похлопать воина по колену. Дженгара передернуло от его прикосновения, и путешественник сразу же понял реакцию Золота Глупца на этого человека. — Я посылал других так называемых отважных воинов на разведку в логово этого создания, но ни один из них так и не вернулся. Все они трусы. Я хочу, чтобы ты выгнал это существо или, по крайней мере, вернулся ко мне и объяснил, почему у остальных ничего не вышло.

— А что если я скажу, господин, что ты на редкость отталкивающий человечишка? — откровенно сказал Дженгар. — И недостоин того, чтобы воины тратили на тебя свое время?

— Я восприму это как подтверждение твоей честности, — ответил барон с тихим показным смехом. — За эту незначительную услугу я хорошо заплачу и, возможно, смогу предоставить тебе пристанище, где твоей… прямолинейности не будут придавать значения.

— И что ты думаешь? — спросил Дженгар. Старый барон собрался было ответить, но вовремя понял, что на этот раз воин обращается к собаке.

Золото Глупца, который теперь лежал на боку, зевнул во всю пасть, что, вероятно, означало положительный ответ.

Старый барон согласился предоставить человеку и собаке полный пансион («У меня есть средства воздействия на трактирщика», — сказал он, маслянисто подмигнув), если Дженгар отправится к гному и выяснит, что случилось с предыдущими воинами. Путешественник пообещал, что вернется со сведениями на следующий день.

До башни гнома было полдня пути вниз по берегу, безлюдной плоской косе, выдающейся в море, с ровным золотисто-песчаным пляжем по обеим сторонам. Дальше к югу выступал в море второй полуостров с неровной грядой черных зубастых скал, который защищал безмятежный залив от ярости моря. Невысокая башня из обмазанных грязью камней возвышалась над плоским ландшафтом. Высотой она была около сорока футов и почти столько же в окружности у основания. Башня заканчивалась площадкой, на которую был водружен большой железный чан, отчего все сооружение выглядело так, будто в прошлом служило маяком.