Родерик Гордон - Глубже

— Нет, — произнес Уилл, не веря своим глазам. — Стигийцы… они же не?..

— Да, вы только что видели казнь, — рядом, за его головой вновь раздался невыразительный мужской голос. — И это были наши люди, наши друзья.

После следующего приказа расстрельная команда передала винтовки другим солдатам, стоявшим к ним ближе всех. После этого каждый из них что-то вытащил из-за пояса и сделал несколько шагов вперед. Каждый из стигийцев подошел к одному из копролитов в противоположном ряду — во все этом чувствовалась какая-то жуткая неизбежность.

Мальчики наблюдали, как стигийские солдаты словно навалились на копролитов — а те стали падать как подрубленные деревья. Ребята увидели, как ближайший к ним стигиец поднял руку и в ней что-то блеснуло.

Другие копролиты продолжали стоять беспорядочной линией, глядя в разные стороны. Они не сделали ни шагу, чтобы помочь своим упавшим братьям, и что поражало еще больше, казалось, никак не реагировали на их смерть. Будто бы прямо в центре стада режут скот и остальные коровы покорно принимают смерть товарок, как и положено тупым животным.

Вновь послышался угрюмый голос:

— Хватит с вас. Вы чувствуете наши ножи. Мы непременно пустим их в ход, если вы не станете делать все, что мы вам скажем. Это ясно?

Мальчики пробормотали «да», ощущая, как лезвия все сильнее прижимаются к коже.

— Руки за спину, — произнес голос потише.

Мальчикам крепко связали запястья, а затем, грубо подняв их за волосы, завязали глаза.

Руки ухватили их за локти, и Уилла с Честером безжалостно поволокли вперед на животе, назад по крутому склону за спиной. Не в состоянии сопротивляться, они попытались приподнять головы, чтобы не расцарапать лица о пролетавшую внизу землю.

Затем их не менее грубо поставили на ноги, и оба почувствовали, как к веревкам на запястьях что-то прикрепили. На этой привязи их и повели так, что мальчики слышали спотыкавшиеся шаги друг друга: им пришлось быстро пробежать оставшуюся часть спуска, отклоняясь назад, чтобы не упасть. Шум и редкие постанывания дали Уиллу понять, что Честер идет перед ним, и он догадался, что их связали вместе — как двух животных по пути на скотобойню.

У подножия склона Честер поскользнулся и свалился, потянув за собой и Уилла.

— Вставай, размазня! — прошипел мужской голос. — А теперь делайте, что сказано, или мы прямо сейчас прикончим вас обоих.

Опираясь друг на друга, мальчики снова поднялись на ноги.

— Вперед! — огрызнулся другой голос, так сильно ударив Уилла по раненому плечу, что тот взвыл от боли.

Он услышал, как его похититель удивленно отступил назад.

Боль и страх Уилла, наложившиеся на жестокое страдание после смерти Кэла, вдруг заставили что-то щелкнуть у него в голове. Он повернулся в сторону похитителя и проговорил тихим, полным угрозы голосом:

— Только попробуй еще раз, и я…

— Что? — спросил голос. Теперь он казался мягче, чем раньше, и Уилл впервые заметил в нем что-то очень юное… женское. — Что ты сделаешь? — спросил голос снова.

— Ты девчонка, верно? — недоверчиво спросил Уилл.

Не дожидаясь ответа, он сцепил вместе связанные руки и встал перед ней в боевую стойку — что было довольно сложно, учитывая, что он понятия не имел, где именно она находится.

— Я позову наше подкрепление, — свирепо произнес он, вспомнив фразу из одного из любимых сериалов своей приемной матери.

— Подкрепление? Что это такое? — неуверенно произнесла девушка.

— Отборная команда следит за каждым вашим шагом, — добавил он, стараясь говорить как можно убедительнее. — Мне нужно лишь подать им сигнал. Вас сразу уничтожат.

— Он блефует, — раздался мужской голос. Он тоже потерял часть своей жесткости, и в нем даже проскользнула нотка веселья. — Они тут одни. Мы же никого с ними не видели, верно, Эллиот? — Он повернулся к Уиллу. — Если не будешь нас слушать, я твоего друга проткну ножом.

Эти слова оказали на Уилла должный эффект, мгновенно вернув его с небес на землю.

— Ладно, ладно, я пойду спокойно, но вы лучше последите за собой. Не связывайтесь с нами или… — Уилл замолчал.

Он решил, что и так достаточно испытывал свою удачу, и вновь пошел вперед, врезавшись в Честера, в полном замешательстве слушавшего слова друга.

Глава 21

И написано в Книге Катастроф, что возвратятся люди в места, принадлежащие им по праву, из Ковчега Земли, когда наступит время и схлынет греховный потоп. И снова будут они вспахивать непаханые поля, и отстраивать сравненные с землею города, и заполнят неплодородные земли чистым семенем своим. Так сказано и так будет, — размеренно вещал стигийский проповедник.

В каменных стенах маленькой комнатки в здании Гарнизона он нависал над коленопреклоненной Сарой, и горящие глаза и черный плащ делали его похожим на ужасного гостя из другого мира, а руки-клешни разрезали воздух перед ним.

Плащ священника раскрылся, обнажив тощий торс, когда он приблизился к Саре, воздев правую руку к потолку, а левой указуя в пол.

— Как на небесах, так и внизу, под землей, — прохрипел он трескучим, высоким голосом. — Аминь.

— Аминь, — отозвалась Сара.

— Да будет с тобой Бог во всем, что ты делаешь во имя Колонии. — Он внезапно протянул к ней руки, схватив женщину за голову и прижав оба больших пальца к призрачно-белой коже у нее на лбу — так сильно, что когда он выпустил Сару и отступил назад, там остались два красных следа.

Завернувшись в плащ, священник быстро вышел из комнаты, оставив дверь за собой открытой.

Сара осталась стоять на коленях, пока не услышала в коридоре тихое покашливание. Подняв глаза, девушка увидела Джозефа, сжимавшего в огромных руках тарелку с едой.

— Благословение, верно?

Сара кивнула.

— Я не хотел тебе мешать, но моя мама приготовила кое-что для тебя. Пару кексов.

— Тогда давай быстро неси их сюда — не думаю, что доктор Страшный суд это одобрит, — проговорила Сара.

— Не одобрит, — согласился Джозеф и мигом оказался в комнате, захлопнув дверь за собой.

Он смущенно топтался на месте, словно забыл, зачем сюда пришел.

— Почему бы тебе не присесть? — предложила Сара, подвинувшись на полу к матрасу.

Усевшись рядом, Джозеф снял с тарелки кисейную салфетку, под которой оказались кексы с водянистой, желтовато-коричневой глазурью, покрывавшей серые грибные волокна, из которых в Колонии пекли хлеб. Он передал блюдо Саре.

— Ой, сдобочки, — улыбнулась она сама себе, увидев, как похожи они на бесформенные, но тем не менее очень вкусные кексы, которые ее мать пекла к чаю по воскресеньям. Сара принялась за один из них, откусывая кусочки без особого интереса.