Виктория Бесфамильная - Баба-Яга на договорной основе (СИ)

— Давно хотела тебя спросить, тебе не холодно так ходить? — поинтересовалась я, разглядывая босые ноги гостьи.

— Нет, — томно улыбнулась она, — у меня кровь горячая, на болоте без этого никак нельзя.

— Понятно, — вздохнула обладательница вечно холодных ног в моем лице. — Чаю будешь? У нас еще немного блинов осталось.

— Буду, — улыбнулась гостья и вошла в избу.

Краем глаза я заметила какое‑то резкое движение на кухне, как если бы утро ясное попытался сбежать, пока его опять не запрягли. Впрочем, я была с ним в этом вполне солидарна, в конце‑то концов, я общепитом подрабатывать не нанималась.

— Так ты Яга к Морозке в гости собираешься? — поинтересовалась Кикимора, намазывая блин вареньем.

— Нет. Я тебе даже больше скажу, я собираюсь избегать этого как можно дольше, — при этих словах Кощей насупился.

— Зря. Морозко такой интересный мужчина. Всегда мечтала с ним познакомиться. Да видать не судьба.

— Почему? — получается тут есть какие‑то правила знакомства, которым Кикимора не соответствует?

— Так я ведь на зиму в спячку впадаю, в болоте прячусь. А Морозко он только зимой и приходит. Или это зима приходит вместе с ним. Я в этих тонкостях не очень хорошо разбираюсь, кто там причина, а кто следствие, но факт остается фактом, дорожки наши не пересекаются, — и Кикимора мечтательно закатила глаза, я только фыркнула.

— А есть замечательная возможность вам встретится, — просиял Кощей. — Я как раз Яге объяснял, что для этого надо, чтобы семейное счастье лучшей подруге обеспечить.

С другой стороны, подумала я, может Кощей и не совсем бессмертный, а может даже не бессмертный совсем. Надо почитать книги, поспрашивать знающих людей, глядишь и найдется способ избавиться от излишней занятости.

— Правда? — радостно завопила Кикимора, как будто ей поездку в Париж предложили.

— Я тебя когда‑нибудь обманывал? Всего‑то и надо, что сходить к Морозко в гости и попросить его повременить с визитом к нам. Проще простого.

— Ой Ягушенька а когда идем?

— Никогда, — рявкнула я. — Никогда никуда никто не идет. А если кому‑то это надо, то этот кто‑то может идти сам. И идти он может не только к Морозко, но и на северный полюс, и еще дальше, прям до первой звезды.

Кикимора немедленно надула губки, захлопала ресничками и приготовилась горько рыдать над своей загубленной молодостью, а Кощей приобрел вид смертельно обиженной добродетели, но в некоторых вопросах я была как «Варяг». Блины мы доели в полной тишине, которая меня не очень‑то напрягала. Первой не выдержала Кикимора.

— Ягусенька, миленькая, это ведь совсем не сложно. Просто прогуляемся с тобой в гости, познакомимся с интересным мужчиной, и сразу домой. Всего на пару недель прогулка, а на ступе так и быстрее управимся.

— Давай я тебе ступу дам и ты сама слетаешь?

— Ты не понимаешь, он со мной даже разговаривать не будет.

— Не любит блондинок? Или он как английские джентльмены и ему требуется быть официально представленной третьим лицом? Так мы с ним при таком раскладе тоже не знакомы.

— Да нет, — вмешался Кощей, — просто он ни с кем кроме тебя разговаривать не будет. Вернее поговорить‑то он может, а вот приход свой отложить точно не согласится.

— Кощей, ты это сейчас мне так замысловато польстил? Я, по — твоему, настолько неотразима, что ни в чем мне нет отказа?

— Да не в том дело, просто Баба — Яга — это же связующее звено. Она же и Явь и Навь и Правь, ну то есть единственная, которая связана со всеми существами в трех мирах. Я тебе точнее не объясню, потому как это все метафизика, я в ней не особо силен, но факт остается фактом, с силами природы только Яга договориться может, а Морозко, он овеществленная природа и есть, в ее зимнем обличье.

Я поймала себя на мысли, что мне очень хочется выпить, и желательно самогончика Лешего, просто потому, что было как‑то неприятно ощущать себя какой‑то метафизикой. Но самогона не было, а вот Кощей и Кикимора присутствовали. И оба они имели на меня свои виды.

Следующие два дня превратились для меня в самый страшный кошмар. Кикимора болотная, то ли по собственному почину, то ли по наущению Бессмертной звезды местного розлива, расписывала мне все прелести от знакомства с таким интересным мужчиной как Морозко, перемежая красочные рассказы слезными просьбами. Я сдалась. А кто бы на моем месте не сдался, после того как стал свидетелем нервного тика у итак нервного яблочка, подвергся острой критике со стороны зеркала за неспособность соблюсти порядок на вверенной территории и, самое страшное, подвергся остракизму со стороны помощников, которые категорически отказались помогать с готовкой и уборкой и вообще не появлялись даже на зов. Единственной моей возможностью выжить и жить дальше в нормальных условиях было выдворить куда‑нибудь Кикимору, а Кикимора согласилась выдворяться только в сторону Морозко. А посему я сдалась. Правда я называла это тактическим отступлением, решив, что найду‑таки этого Морозко, а там видно будет.

Знаете когда вам уже за тридцать, а в вашей жизни нет иных романтических отношений, кроме тех, что связывают с работой, ничего другого не остается как погрузиться в эту самую работу с головой, чтобы не оставалось времени на слезы и депрессию. Впрочем, женская психика устроена таким образом, что время на слезы и депрессию найдется всегда, как бы глубоко ты не погрузился в работу. Именно об этом думала я, направляя свою ступу куда‑то на север, где лежала граница между уже начавшейся зимой и еще не ушедшей осенью. Именно где‑то там, на границе, и стоило искать Морозко. Играющая роль моего штурмана Кикимора то восхищалась проплывающими под ступой пейзажами, то вслух рассуждала о предстоящей встречи с загадочным мужчиной, то просто о чем‑то романтично и предвкушающе вздыхала. В отличие от меня Кикимора депрессией не страдала и с личной жизнью у нее все было в порядке. В ее распоряжении всегда имелись болотные хмыри, упыри и прочая мелкая шушара. Для серьезных отношений публика конечно не подходящая, но для создания так необходимой любой женщине атмосферы восхищения и тотальной влюбленности самое то.

— Слушай Кикимора, а правда, что Кощей старший был в настоящую бабу — Ягу влюблен?

Кикимора рассеяно посмотрела на проплывающие мимо облака и задумчиво ответила:

— Да кто его знает, слухи разные ходят. Говорят, что был у него с ней страстный роман, но это так давно было. Сама через третьи руки эти слухи услышала. Разве что Горыныч знает, он еще с отцом нашего Кощея работал, хотя за это время ему столько раз голову отрубали, что может и не вспомнить всех подробностей. А тебе зачем?